Немного досадно осознавать, что то, что я чувствую, не более чем химическая реакция в мозгу. Воспоминания существуют только в виде одной копии, а все последующие — лишь копии копий. Но я вроде смирился.

Мои родители в прямом смысле дали мне возможность увидеть этот мир. И он прекрасен.

Детские годы прошли в оршанском парке и радио студии. Наверное поэтому мне нравятся парки и подкасты.

В школе меня булили из-за очков. Приходилось драться. А в 7 классе отец научил меня отжиматься на кулаках. Когда я прогуливал школу в компьютерном клубе старшак затушил сигарету о костяшку моей руки. Я и глазом не повел. Это был фурор.

Мою гражданскую позицию сформировали два года в лицее на улице Воровского. Ну и курилка за столовой.

Я не поступил на «рекламщика» в Минск. Зато у меня есть археологическое могилевское образование. Оно никак не помогает в занятии рекламой и медиа.

В 20 мне казалось, что 40 не наступит никогда. Теперь я знаю сколько по ощущениям длится «никогда».

В юности меня преследовал кошмар, точнее ощущение кошмарного сна — я просыпаюсь среди ночи и осознаю себя взрослым, но не могу вспомнить ярких и счастливых моментов в своей жизни. Очень долго меня это внутренне мотивировало двигаться вперед.

Двадцать лет назад я мечтал жить не в Могилеве и заниматься рекламой. Мечты сбываются.

Наверное не зря в самолете говорят «наденьте маску сначала себе». Все больше убеждаюсь, что это требование работает и без катастрофической ситуации.

Я когда-то сбил зайчика на скорости 120 на ночной трассе. Даже не дернулась рука.

Не знаю откуда у меня столько размышлений о смерти. Это помогает находить силы жить дальше.

Удивительно непросто жить без сожалений, осуждения и застревания в ностальгии. Но я стараюсь. 

Еще пять лет назад меня вполне устраивала жизнь в неспешной провинции. Никогда не помышлял о жизни в столицах. Из Минска я трижды бежал, не найдя там смысла. Но Варшава подпустила к себе очень близко. Обожаю ее.

Поляки классные. Я часто любуюсь людьми вокруг. Каждый раз приятно, когда меня принимают за своего. 

Мама защитила собой от дурацкой овчарки, хозяин которой стоял в ста метрах от нас и орал «она не кусается». Только недавно появилась возможность проходить около собак, не сгорая от страха. Варшавские собачки такие мимими.

Я часто сфокусирован на позитивном. Мои ожидания всегда немного занижены.

У меня есть настоящий американский дядя Юра. Он научил меня фразе «не виляй жопой».

Долго до меня доходил смысл фразы «учись на чужих ошибках». Пока ее понимал — наделал своих.

Чтобы не было так больно, ошибки я называю опытом. А сожалеть об опыте как-то и глупо. Опыт — богатство.

В минуты смятения я мысленно оказываюсь в лесу искажений. И напоминаю себе: раз это лес, значит, где-то есть выход.

Помогать — бескорыстно делать что-то полезное, если требуется. Главное — сначала убедиться, что требуется.

Мне понятен концепт, но я не умею и не люблю ругаться. Все можно обсудить без эмоций.

Мой оптимизм, которым я иногда делюсь без спроса, моя опора. Он дает мне силы не выгореть от работы и тревоги.

Как и 15 лет назад переживаю год без алкоголя. Правда, теперь намного меньше социального давления и намного больше вкусного безалкогольного пива.

Часто мне кажется, что я свободнее и счастливее богатых и влиятельных людей планеты. Возможно, потому что не могу с ними об этом поговорить.

В моменты печали я вспоминаю, что родился белым цисгендерным мужчиной. Становится легче.

Когда мне пронзительно одиноко (что случается неожиданно и беспричинно) я вспоминаю, что у меня есть младшая сестра и звоню ей.

Деньги как таковые и их количество, стали интересовать меня достаточно поздно. Поэтому страх умереть под мостом от голода мне знаком.

Страх очень мощный механизм, который там где надо используется слабо, а там где он приносит вред людям — чрезмерно.

Недавно за мной метров 500 шла девушка в толстовке с цифрами 2020. Очень много светлых воспоминаний в связи с этим. Я увидел свободных людей.

Есть словосочетание, смысл которого я очень хорошо понимаю — свобода слова.

Не могу представить этот мир без музыки. Как вообще жить, не слушая Bonobo, Akute, Depeche Mode?

Однажды в 2012 году мне позвонила Марина Золотова и с тех пор все завертелось.

Я сражался со своей многовекторностью в работе, пока не понял, что это моя фишка.

Если получится побывать в Могилеве в этой жизни я буду очень рад. Пока же я выбираю где не грустить: в Париже, Копенгагене, Порту или Риме.

Приятно ощущать себя если не на пике, то явно в лучшей своей форме. Плавание, прогулки и сон делают свое дело.

Мой дзед Пеця ставіў мне пласцінкі Данчыка. Так я і пачуў беларускую мову ўпершыню.

Любовь как процесс мне трудно представить без взаимоуважения и принятия. Чего всем и желаю.

Сорок — это очень мало, если считать годами и тезисами. Я, кажется, только начал понимать, какую историю пытаюсь рассказать.