Сегодня захотелось вспомнить, как 20 лет назад я следил за выборами президента Беларуси. Это были первые в моей жизни крупные протесты, которые я наблюдал — сторонним, но очень переживающим зрителем.

Сложно поверить, но даже 20 лет назад можно было следить через интернет. Не было стримов, но были обрывочные фотографии и ЖЖ, полный постов на эту тему.

Помню 20 марта. Еду на учебу в университет. Почему-то решил идти не напрямую, а пройти через город — посмотреть, есть ли хоть что-то в глазах людей, хоть какая-то ясность насчет того, что случилось. Город был абсолютно будничным. Понедельничным. Без каких-либо намеков на политическую особенность.

А вот университет запомнился хорошо. На первую пару прибежал декан. Начал пересчитывать, кто пришел, кого нет. Сразу искал способы связаться с отсутствующими — он был категорически против того, что люди могли поехать протестовать.

Поехать из Могилева в Минск было непросто. Маршрутки тормозили, у молодых парней спрашивали, куда едут, многих высаживали. Не задерживали — просто сажали на маршрутку, идущую обратно, и отправляли домой. Но те, кто ехал протестовать, знали об этом. Пытались просочиться другими способами: автобусами с какими-нибудь колоннами (косить под дурачка), дизелями, окольными маршрутами, которые контролировали слабее.

Помню, как декан почему-то вымещал злобу на тех, кто не пришел на первую пару. Орал, какие мы неблагодарные, как мы не любим государство, чем нам не угодило. Странная, кринжовая ситуация. До сих пор помню — меня переполняло чувство несправедливости, ощущение, что опять все украдено, опять все как-то странно получилось.

Я еще не знал, чем обернутся события 2006-го. Палаточный лагерь разогнали через несколько дней — брутально, жестко, ночью. Март был холодным, низкие температуры держались по ночам, и это добавляло еще больше драматизма тому, как люди держались в центре Минска.

После этого ничего подобного в белорусской столице долго не было. Все уроки были извлечены. Был более брутальный и жесткий 20-й год — но это уже другая история.