На этот раз музыканты вдохновлялись итальянскими киносаундтреками 60–70-х и решили записать музыку к фильму, которого не существует. Девять дней в студии, восьмидорожечный магнитофон, почти никаких наложений — все максимально живое.

Получилось 40 минут винтажного соула, фанка и немного странной психоделии. Особенно нравится, как они умеют делать интересную музыку без вокала и лишней суеты. Отличная пластинка.

#newmusicfriday

На первых визуализациях — V-образные опоры и зеркальная крыша. Это пока не окончательный вид: проект еще доработают, в частности добавят остекление. Но уже любопытно, как обновленные входы впишутся в эту часть Варшавы.

Подробнее: eWarszawa.

Впервые столкнувшись с сатирой, я буквально раскрыл рот от изумления. И не только потому, что тогда впервые увидел обнаженную женщину.

Мне было восемь, когда старшие братья тайком провели меня в лондонский кинотеатр на «Житие Брайана» Монти Пайтона. Возможно, мой еще не окрепший мозг не вполне уловил критику религии и междоусобных распрей среди левых. Но мне невероятно понравилось сидеть среди трехсот человек, которые хохотали во весь голос.

В следующие несколько лет я жадно смотрел великих комиков: Питера Селлерса, Питера Кука и Not the Nine O’Clock News с их едкими комментариями о Британии времен Тэтчер. А потом случился личный прорыв. В двадцать лет я полгода учился у одного грозного французского клоуна.

Покойный Филипп Голье был одним из величайших преподавателей клоунады и современного театра. Когда мы выступали, он держал под рукой барабан и бил в него, чтобы оборвать номер, который считал «дерьмовым». А считал он так часто. Его целью — и величайшим подарком ученикам — было помочь каждому обнаружить в себе того, кого он называл «внутренним идиотом».

Голье познакомил меня с сатирическим образом буффона. По его рассказам, эта традиция возникла во Франции XI века: общественным изгоям — геям, еретикам, людям с физическими особенностями — раз в год разрешали вернуться в свои деревни и устроить представление, беспощадно высмеивающее правящий класс. Это был юмор отверженных. Если клоуны — наивные дурачки, то буффоны яростно подрывали авторитет власть имущих. Они делали важное дело: с помощью едкого, порой жестокого юмора выступали против системной несправедливости.

Так сатирики поступали на протяжении всей истории. Правда, некоторые зрители по дороге не смеялись, а морщились — или, того хуже, оскорблялись. Древнегреческий драматург Аристофан блестяще высмеивал милитаризм и демагогию своей эпохи. Но его фаллические шутки были настолько непристойны, что даже Али Джи покраснел бы. Поэтому критики вроде Плутарха презрительно отзывались о его «грубости… в выражениях, пошлости и непристойности». Сегодня мы славим римского сатирика Ювенала, хотя современники почти не обращали на него внимания. Почти две тысячи лет спустя, в 1959 году, на страницах этого журнала комедию Ленни Брюса с ее крепкими словечками назвали «больной». Примечание редакторам — и Плутарху: вы не поняли сути.

Да, сатира может задеть не только тех, против кого направлена. Моя, как и сатира буффонов до меня, определенно задевала. Я всю жизнь выступаю против нетерпимости и несправедливости, сотрудничаю с правозащитными организациями. Поэтому мне трудно узнать себя в искаженных образах, которые я порой вижу в соцсетях, когда меня ставят в один ряд с теми фанатиками, которых я высмеиваю.

Я всегда создавал персонажей и комедию как способ показать предрассудки, предвзятость и глупость, хотя понимаю: не все воспринимают их именно так. Али Джи — белый болван, который воображает себя частью чужой культуры и заимствует одежду и тексты у любимых исполнителей гангста-рэпа и дэнсхолла, от Комптона до Кингстона. Шутка направлена на него — и на преимущественно белый мужской истеблишмент, представители которого принимают его настолько всерьез, что верят: HBO мог нанять самого глупого человека на свете вести интервью. Как хороший буффон, он подрывает авторитет этого истеблишмента, а не культуры, которую любит и у которой заимствует.

Признаю: большая часть моего юмора и правда ребяческая. Потому что сатира лучше всего работает не тогда, когда читает нотации, а когда живет внутри смеха. А потом, когда вы выходите из кинотеатра или выключаете телевизор, заставляет задуматься.

Сатирическая комедия так действенна благодаря тому, что она обнажает. Я никогда не забуду собрание сторонников охоты на лис, на которое пришел, впервые создав Бората. На создание персонажа ушло минуты две: я порылся в багажнике машины, нашел шапку, купленную в российской Астрахани, и надел ее. «Джагшемаш», — провозгласил я, обыграв польское приветствие.

Я спросил у чопорных англичан: «В моей стране мы охотимся на преступников. Как думаете, здесь тоже стоит?» Поразительно, но они ответили «да», хотя их снимала камера. В моем 25-летнем мозгу словно зажглась лампочка. Настоящие люди верили этому нелепому персонажу — и разговаривали с ним откровеннее, чем говорили бы в любом документальном фильме.

У каждого моего персонажа есть свой способ заставить людей ослабить бдительность и показать, во что они на самом деле верят, — вместе со всеми предрассудками. Борат, журналист-антисемит, выявляет ненависть к евреям, ксенофобию, сексизм и бытовой расизм. Эрран Морад, карикатура на сурового израильского спецназовца, — «Я пережил 14 терактов, — говорит он в моем новом фильме Ali G: Who Iz I?, — и два из них начал сам» — выявляет исламофобию и то, на какие нелепости готовы люди, охваченные иррациональным страхом перед «чужими».

Али Джи работает иначе. Он не экстремист — он просто невероятно туп. Но его абсурдные вопросы заставляют влиятельных людей недооценивать его и отвечать всерьез, выдавая собственные предубеждения.

Другие персонажи подсвечивают проблемы общества вообще без участия реальных людей. Адмирал-генерал Аладин из «Диктатора» — гротескный правитель вымышленной страны на Африканском Роге, собирательный образ авторитарных лидеров с культом личности, от Ким Чен Ира до Иди Амина, — еще в 2012 году предупреждал, как легко демократии могут превратиться в автократии.

При всей этой безумной выдумке метод всегда один: заставить зрителей смеяться как можно сильнее и чаще, одновременно поднося им зеркало. В нем отражается то, на что не всегда приятно смотреть, и тенденции, от которых хочется отвернуться.

Если беспощадно честная сатира сделана хорошо, она может быть по-настоящему действенной. В то время когда Голливуд в основном избегал антинацистских сюжетов, Чарли Чаплин — одна из самых знаменитых кинозвезд мира — снял «Великого диктатора», чтобы показать, какие разрушения принесет нацизм. Зловещий доктор Стрейнджлав в исполнении Питера Селлерса показал безумие доктрины взаимного гарантированного уничтожения. Эбби Хоффман, ставший моим героем, пока я писал диплом о борьбе за гражданские права, и которого я позже сыграл в «Суде над чикагской семеркой», устраивал дерзкие акции протеста против войны во Вьетнаме.

Более того, сатира не просто досаждает политикам и режимам — иногда она помогает их свергнуть. В книге Hammer & Tickle историк Бен Льюис пишет, что советские анекдоты способствовали падению коммунизма: из-за них даже защитникам системы становилось невозможно воспринимать ее всерьез. Владимир Зеленский был украинским комиком, который однажды сделал вид, будто играет на пианино пенисом, — Аристофану бы понравилось. Но его телесериал настолько удачно высмеивал коррумпированную олигархию страны, что всего через четыре года после премьеры «Слуги народа» Зеленского избрали президентом. «Каждая шутка, — заметил Джордж Оруэлл, — это маленькая революция».

Разумеется, у комедии есть пределы: даже большее число сатириков в Веймарской Германии не смогло бы предотвратить нацизм. И все же сатира — наряду со свободной прессой, независимыми институтами и сильным гражданским обществом — играет свою роль в поддержании свободного общества.

Похоже, именно этого многие правительства и боятся. В нацистской Германии насмешка над Гитлером могла стать преступлением, караемым смертью. Сталин отправил в лагеря, по оценкам, 200 тысяч граждан за политические шутки. В наши дни китайские цензоры удаляли из соцсетей мем, сравнивающий председателя Си Цзиньпина с Винни-Пухом; один студент, опубликовавший его и другие нелестные посты, получил шесть месяцев тюрьмы за «провоцирование ссор и создание неприятностей». В прошлом году в Тегеране комедиантку Зейнаб Мусави приговорили к шести месяцам заключения всего лишь за пародию на иранскую эпическую поэму.

Даже в демократических странах сатирики вместо смеха порой получают наказание. В США Ленни Брюса и Джорджа Карлина арестовывали за непристойные выражения. «Житие Брайана» Монти Пайтона — тот самый фильм, который познакомил меня с сатирой, — из-за вольного обращения с христианскими сюжетами запретили в нескольких странах и даже в некоторых частях Великобритании.

Сегодня некоторые считают, что время оруэлловских «маленьких революций» прошло. Если президент США и ему подобные, кажется, неуязвимы для стыда и насмешек, не умерла ли сатира?

Ничуть. Я убежден, что сейчас она важнее, чем когда-либо. Действия самой администрации Трампа показывают почему. Если насмешки больше не имеют значения, почему CBS закрыло шоу Стивена Кольбера всего через несколько дней после того, как он высмеял материнскую компанию канала за выплату Трампу 16 миллионов долларов для урегулирования судебного спора? Почему назначенный Трампом председатель Федеральной комиссии по связи, похоже, пригрозил лицензии ABC на вещание — после чего канал ненадолго приостановил Jimmy Kimmel Live! — из-за высказываний Киммела об убийстве консервативного активиста Чарли Кирка?

Даже сам Трамп слишком уж старается показать свое равнодушие. Когда в 2020 году его спросили о том, как Борат выставил его адвоката Руди Джулиани неприятным типом, Трамп припомнил мою попытку разыграть его в образе Али Джи двадцатью годами ранее: «Он фальшивый, и мне он не кажется смешным».

Так зачем я вернул этого «фальшивого и несмешного» парня в новом фильме? Некоторые критики назвали это попыткой «разогреть в микроволновке реликт прошлого поколения».

Именно потому, что Али Джи устарел и проблематичен, я и решил его воскресить. Мир, в который он вернулся, во многих отношениях хуже того, который он покинул двадцать лет назад. Предрассудки, для разоблачения которых придуманы мои персонажи, не просто сохранились — они разрослись. Их подпитывает величайшая машина пропаганды в истории — соцсети, а теперь еще и ее чудовищное дитя, искусственный интеллект.

Когда я впервые создал Бората, требовалось несколько минут — или несколько бокалов, — чтобы человек проявил расизм, часто скрывавшийся под поверхностью. Теперь подобные взгляды стали частью мейнстрима: будь то болельщики, выкрикивающие расистские оскорбления в адрес чернокожих игроков во время чемпионата мира, или сотни белых националистов, марширующих по Вашингтону 4 июля.

В 2004 году я в образе Бората заставил целый бар петь «Throw the Jew Down the Well» — «Брось еврея в колодец». Сегодня евреи составляют всего 2% населения США, но становятся жертвами почти 70% преступлений на почве религиозной ненависти в стране. Каковы бы ни были ваши политические взгляды, эту тенденцию невозможно отрицать.

В 2018 году я, переодевшись доктором Нирой Кейн-Н’Дегечелло — сверхпрогрессивным застройщиком, который собирался построить мечеть в маленьком городе, — показал враждебность людей к мусульманам. Один человек даже заявил: «Я расист — по отношению к мусульманам». Теперь правые конгрессмены США открыто говорят о том же.

В моем шоу Who Is America? 2018 года я убедил троих мужчин устроить фиктивную кинсеаньеру — праздник пятнадцатилетия девушки — как ловушку для мигрантов без документов. Теперь в Англии и Белфасте вспыхивают антимигрантские протесты и беспорядки, подогреваемые ультраправыми агитаторами и вирусными публикациями в соцсетях. Тем временем агенты ICE бесчинствуют: держат в страхе целые города и, да, задерживают людей на кинсеаньере.

А еще — взрыв женоненавистничества. Шесть лет назад в фильме «Борат 2» пластический хирург с радостью обсуждал увеличение груди моей вымышленной пятнадцатилетней дочери Тутар, чтобы она понравилась влиятельным мужчинам. На фоне того, как Эндрю Тейт советует миллионам своих подписчиков обращаться с женщинами в сегодняшней «маносфере», это кажется почти безобидным. Очевидно, отмены решения по делу Роу против Уэйда и ограничения права женщин распоряжаться собственным телом оказалось недостаточно. Теперь христианские националисты призывают к «семейному голосованию» — фактически к тому, чтобы отнять право голоса у многих женщин и передать его мужьям.

Двадцать лет назад Али Джи сидел рядом с ведущими мировыми экспертами и нес абсурдную чушь. Сегодня под постоянным потоком дезинформации и теорий заговора от инфлюенсеров и новостных аккаунтов в TikTok мы создали целый мир, где царит невежество, а правда поставлена с ног на голову.

Эта ядовитая смесь лжи, заговоров и ненависти помогает правому авторитаризму набирать силу. На левом фланге тоже усилились нетерпимость и экстремизм. Политического насилия стало больше, как и готовности с ним мириться. В одном опросе пятая часть американцев согласилась с утверждением, что «настоящим американским патриотам, возможно, придется прибегнуть к насилию, чтобы спасти нашу страну».

Мы снова вступаем в эпоху «добродетельного» насилия, когда любому зверству — совершенному расистами, ненавистниками евреев или исламофобами, правыми или левыми — можно каким-то образом найти оправдание. Никому из нас не стоит хотеть жить в таком мире.

Куда же нам двигаться дальше?

В мире, где соцсети и ИИ многократно усиливают ложь, кто решает, что считать правдой? Как найти то общее, что есть в нашем человеческом опыте, если культура, кажется, одержима разделением людей по признакам идентичности?

Я снял этот фильм по той же причине, по которой всегда занимался своим делом. Не только чтобы рассмешить людей, но и чтобы заставить их увидеть опасность фанатизма и теорий заговора.

Я не наивен. Один фильм не искоренит вековые предрассудки и не остановит экстремизм, который подталкивает общество от демократии к автократии и массовому насилию. Но, как сатира делала с древних времен, он может подать сигнал тревоги. Он может напомнить людям о вполне реальной опасности нелепой лжи — распространяет ли ее обидчивый авторитарный лидер или экстремист с подписчиками в интернете. Возможно, за считаные недели до промежуточных выборов в США он побудит граждан противостоять этой опасной лжи — на избирательных участках и за их пределами. Возможно, он даже поможет пристыдить правительства, чтобы те наконец заставили наших хозяев из Кремниевой долины — никем не избранных миллиардеров, которые решают, что миллиарды людей видят и во что верят, — отвечать за ложь, теории заговора и ненависть на своих платформах. Все это уже привело к гибели людей и, вероятно, приведет к новым смертям.

Сатирики могут разоблачать лицемерие. Буффоны могут сбросить одежду и показать, что король-то голый. Но после финальных титров каждому из нас предстоит решить, что делать дальше. Если мы хотим сохранить плюралистические демократии, нам нужно построить общество, в котором люди перестанут ненавидеть друг друга и будут принимать тех, кто на них не похож, — кем бы те ни были, откуда бы ни приехали, кого бы ни любили и как бы ни молились. Потому что единственный выход из этой ситуации — относиться ко всем так, как всегда призывал Али Джи: с уважением.

Моя рассылка называется Bring Back The Joy. Она будет о том, как искать и возвращать радость в мою жизнь. А если получится — и в жизнь читателей.

Я хочу написать 12 писем, а потом посмотреть, что из этого выйдет и стоит ли продолжать.

Первое письмо уже можно прочитать, а заодно подписаться: Bring Back The Joy.

Звучит как метро, если не представлять себе Pendolino каждые три минуты. В новом расписании будет 600 рейсов — на 69 больше, чем сейчас. Идея мне нравится: меньше подстраивать день под единственный удобный поезд.

Но для Варшавы есть важная сноска. Из-за ремонта Warszawa Wschodnia поезда со стороны Труймяста и Ольштына пойдут через Warszawa Gdańska, минуя Wschodnia, Centralna и Zachodnia. Так что перед декабрьской поездкой лучше проверить не только время, но и вокзал.

Источники: PKP Intercity, WP Turystyka.

У некоторых мелодий удивительная судьба: рекламу давно забыли, а ее джингл все еще живет где-то в голове. The Avalanches решили покопаться именно там. Их новый альбом No Bad Memories выходит сегодня. В основе — рекламные заставки, звуки старой техники и всякая звуковая мелочь, которая почему-то намертво застревает в памяти.

Может показаться, что это заигрывание с поколением тиктоков и рилсов, но аваланчи всегда были такими — ироничными и искренними.

Но раз уж современный мир все чаще разговаривает с нами языком вечерних сериалов, я не вижу ничего плохого в том, чтобы иногда находить в них важные мысли.

В финале четвертого сезона звучит стихотворение американской поэтессы Мэри Оливер «Когда приходит смерть». И оно удивительно точно подводит итог не только сезону, но и всей этой истории.

«Когда приходит смерть» — Мэри Оливер. Ниже — неофициальная литературная адаптация на русский.

Когда смерть придет, словно голодный медведь осенью,

когда смерть придет, достанет из кошелька все свои блестящие монеты, чтобы выкупить меня, а затем захлопнет его,

когда смерть придет, словно корь,

когда смерть пронзит меня холодом, как льдина между лопаток,

я хочу переступить этот порог с любопытством, спрашивая себя: каким же он окажется, этот домик во тьме?

И потому я смотрю на все вокруг как на братьев и сестер. Время для меня — не более чем идея, а вечность — еще одна возможность.

Я думаю о каждой жизни как о цветке: таком же обычном, как полевая ромашка, и в то же время единственном в своем роде.

И каждое имя для меня — знакомая, приятная музыка на языке, которая, как и всякая музыка, однажды стихает.

И каждое тело — это лев, полный мужества, и нечто бесконечно драгоценное для этой земли.

Когда все закончится, я хочу сказать: всю свою жизнь я была невестой, обрученной с удивлением.

Я был женихом, заключившим весь мир в свои объятия.

Когда все закончится, я не хочу спрашивать себя, удалось ли мне сделать из своей жизни что-то особенное и настоящее.

Когда все закончится, я не хочу обнаружить, что вздыхаю от сожаления, что мне страшно или что я все еще пытаюсь с чем-то спорить.

Я не хочу, чтобы оказалось, что я просто побывала в этом мире.

Вот последняя мысль меня и зацепила.

Мы довольно много времени тратим на подготовку к жизни. Разбираемся с делами, строим планы, решаем проблемы, откладываем что-то на потом. Кажется, что сначала нужно закончить одно, разобраться с другим, дождаться подходящего момента — а уже потом можно будет по-настоящему пожить.

В этой бесконечной подготовке легко пропустить саму жизнь.

Речь не о том, чтобы каждый день превращать в приключение, срочно менять работу или покупать билеты на край света. Мне кажется, все проще: не терять любопытства, замечать людей рядом, радоваться обычным вещам. Говорить важное вовремя. Пробовать новое, даже если не уверен в результате. Иногда разрешать себе быть счастливым без особенно веской причины.

В «Теде Лассо» много об этом. Его герои ошибаются, боятся, обижаются, теряют близких, не умеют разговаривать друг с другом — но постепенно учатся. Не обязательно становятся лучше во всем. Просто чуть внимательнее относятся к себе и окружающим.

Ничего принципиально нового. Все это мы слышали, читали и наверняка сами кому-нибудь советовали. Но знать и помнить — разные вещи. Особенно когда дни закручиваются так быстро, что даже хорошие мысли превращаются в фон.

Наверное, искусство в том числе для этого и существует: чтобы вовремя напомнить о вещах, которые мы вроде бы и так понимаем.

Я не знаю, насколько хорошо у меня получается следовать этим простым принципам. Но мне нравится идея прожить жизнь не как список выполненных задач, а как что-то, чему ты удивлялся, что любил и к чему был причастен.

И если вечерний сериал про футбольного тренера сумел еще раз мне об этом напомнить, я благодарен этой истории и людям, которые ее сделали.

Арифметика такая: 170 дизельных Solaris для городского перевозчика и 50 гибридных MAN для Relobus. Еще четыре MAN будут в техническом резерве и в число 220 не входят.

У Solaris есть неожиданная запасная профессия: в случае эвакуации каждый сможет перевозить до четырех человек на носилках. Дизельные двигатели нужны в том числе для работы при перебоях с электричеством. При этом на крыше будут солнечные панели для бортовых систем. Дизельный автобус с солнечной панелью — довольно точный портрет нашего времени.

Источник: Miejski Reporter, 15 октября 2026 года.

Написать книгу, наверное, трудно. Хорошую — задача со звездочкой. К тому же текст, который автор написал, и книга, которая в итоге вышла, могут сильно отличаться. Где проходит граница между «долго и занудно» и «долго, но невозможно оторваться»? Она точно где-то есть.

Еще немного раздражает, что все еще приходится покупать бумажные книги. Да, артефакт, запах, закладочки, пометочки. Но где хранить все это в эмигрантской нано-квартире? Ладно, хватит бухтеть.

Давно не читал про космос, а тут целый астронавт — Крис Хэдфилд — написал книжищу An Astronaut’s Guide to Life on Earth. Да-да, мне и ее хотелось бы немного сократить. Но про экспедиции он рассказывает интересно, понятно, с кучей деталей и без особого пафоса. Правда, еще и с большим количеством бытовой морали о том, как жить эту жизнь на Земле.

А я вспомнил, как в детстве мечтал стать космонавтом. Эх.

Тупака застрелили в сентябре 1996 года. Еще в 2008-м Дэвис говорил о своей роли следователям по соглашению, защищавшему его от преследования. Но затем он подробно рассказал об этом в книге и интервью. По данным BBC, публичные рассказы лишили его этой защиты, а прежние показания разрешили использовать на суде.

Защита утверждала, что мемуары — вымысел ради денег и славы. Присяжные с ней не согласились. Сам Дэвис намерен обжаловать приговор.

Источники: BBC, Associated Press через ITV.

Подписчикам подходящих тарифов дадут 12 часов аудиокниг в месяц без доплаты. На старте обещают более 20 тысяч книг на польском языке; международный каталог — свыше 350 тысяч аудиокниг на более чем 120 языках. Если часов не хватит, Audiobooks+ добавит еще 15 часов за 17,99 zł в месяц. Отдельные книги можно будет покупать.

Но слово «Premium» здесь с оговоркой. В Individual часы получит подписчик, в Duo и Family — только владелец тарифа. Участникам Duo и Family бесплатные часы не передаются; Premium Student их тоже не включает. Для участников семейных тарифов владелец может оформить платное дополнение.

Отдельно активировать функцию не нужно. После запуска откройте в Spotify поиск, затем категорию Audiobooks / Audiobooki и выберите книгу с пометкой Included in Premium. Остаток часов в мобильном приложении: фото профиля → Settings and privacy → Account → название тарифа → Audiobook listening time. Часы обновляются в начале нового расчетного периода, не переносятся, а прослушивание на скорости 2× не экономит лимит. Повторное прослушивание тоже расходует часы.

Особенно нравится идея Page Match: сканируешь штрихкод ISBN и переключаешься с бумажной книги на аудио с нужной страницы. Кажется, у моего плейлиста скоро появится книжная полка.

Сегодня, 13 октября, отсутствие аудиокниг в польском приложении нормально: запуск назначен на четверг. Я бы пока не менял тариф и не покупал дополнительные часы — сначала проверил бы 15 октября, появился ли доступ на моем аккаунте. Как именно будет выглядеть польский интерфейс, станет ясно после запуска.

Источники: Spotify Poland, глобальный анонс Spotify, условия часов и тарифов, поиск книг в каталоге.

Главная перемена — Йозефом и Бертой можно будет управлять по очереди: их разные способности нужны для решения одних и тех же головоломок. Остальное хочется оставить как было: нарисованный вручную мир, история без реплик и музыка Томаша Дворжака, известного как Floex.

Анонс состоялся 8 октября на презентации The Triple-i Initiative. Игра заявлена для Windows и macOS; даты выхода пока нет.

Источник: пресс-релиз Amanita Design.

The Chemical Brothers для меня по-прежнему главное событие. Но список причин приехать в Гдыню заметно вырос.

Расписание: официальный сайт Open’er.

The Chemical Brothers прыедуць на Open’er у 2027-м. Гэта адзін з апошніх гуртоў майго падлеткавага ўзросту, якіх я яшчэ не чуў ужывую.

Пакуль што гэта толькі анонс, але я ўжо мысленна стаю перад сцэнай. Парадуйцеся за мяне. Выдатная ранішняя навіна.

Książulo — один из самых популярных польских фуд-блогеров. Он ходит по кафе, кебабным и ресторанам, пробует еду и прямо говорит, где вкусно, где дорого, а где ожидания не совпали с реальностью.

Важная часть его образа — независимость. Он пришел, поел и сказал, что думает.

А теперь в Żabka появляется пицца с его именем.

Человек, который годами оценивал чужую еду, сам становится лицом готового продукта из магазина у дома. Интернет закономерно спрашивает: а как теперь относиться к его обзорам?

При этом я не думаю, что пицца похоронит его карьеру. Но проверка для доверия аудитории получилась серьезная.

Сам продукт выбран очень точно. Żabka есть почти везде. Туда заходят не за идеальной неаполитанской пиццей, а потому что поздно, хочется есть и нужно что-то горячее прямо сейчас.

Правда, MUALA стоит 24,99 zł. Это уже не покупка из серии «ну за такие деньги сойдет». За эту цену люди будут ждать, что она действительно вкусная.

Но интереснее мне здесь даже не Książulo, а сама бизнес-модель.

Когда-то почти обязательным способом монетизировать известность была книга. Книга о жизни, бизнесе, похудении — неважно о чем. Если ты стал знаменитым, рано или поздно у тебя появлялась книга.

Проблема в том, что одному человеку ее обычно продают один раз. А еду — много раз.

Ты годами собираешь аудиторию и доверие, а потом превращаешь их в продукт на полке магазина. Причем продукт не заканчивается. Человек не скажет: «Я уже покупал эту пиццу в прошлом году, сюжет знаю». Если понравится — купит еще одну.

Поэтому главный вопрос для Książulo не в том, «продался» он или нет. Вопрос в том, выдержит ли пицца проверку теми же стандартами, по которым он оценивал чужую еду.

А для рынка это еще один знак: собственная марка еды и напитков становится для инфлюенсера тем, чем раньше была собственная книга. Только покупать ее можно снова и снова.

Но в «Эпиграфах» Григория Ландау она звучит иначе: «Если близкому человеку надо объяснять, то — не надо объяснять». Два слова меняют адресата. Это уже не ответ любому, кто тебя не понял, а горькая мысль о близости, в которой что-то не сложилось.

В письме 1956 года Георгий Иванов цитирует короткий вариант и называет автором Ландау. А Ирина Одоевцева вспоминает похожие слова Мандельштама. Только ее рассказ — поздние воспоминания о времени до выхода «Эпиграфов» в 1927 году. Выстроить из этих свидетельств точный маршрут фразы не получится.

Зато видно, что случилось со смыслом. Из цитаты выпал близкий человек — и она стала универсальным способом не вступать в разговор. Иногда это разумно. Но иногда мы просто называем нежелание объяснять особым взаимопониманием.

Теперь я сам пользуюсь Apple Watch Ultra уже около года и записал короткое видео о своем опыте. Это не обзор с перечислением характеристик — скорее ответ человеку, который сейчас тоже раздумывает о покупке или переходе с более старой модели.

Если вы тоже выбираете между привычными Apple Watch и Ultra, надеюсь, этот опыт поможет вам принять решение.

Проект предлагает запретить ограждать новые многоквартирные дома выше двух наземных этажей. Под запрет попадут и перечисленные в приложении существующие жилые ансамбли, которые изначально строились открытыми. Это не требование снести все старые заборы: ограждения, установленные по действовавшим тогда правилам, освобождаются от обязанности подстраиваться под новые. Но для нового строительства принцип сформулирован ясно: двор многоэтажки не должен автоматически превращаться в закрытый остров.

Есть и более мелкие, но говорящие детали. Забор нельзя будет ставить поперек публичных пешеходных и велосипедных маршрутов. А у стройплощадки возле исторически ценного объекта временное ограждение должно иметь как минимум два смотровых окна, чтобы прохожие могли видеть, что происходит внутри. Для меня это неожиданная формулировка права города заглянуть за строительный забор.

В документе считают не только метры, но и видимость. Для жилой застройки со стороны публичного пространства забор с просветами от 50% может быть высотой до 1,8 м, более глухой — только до 1,2 м. На общественных территориях элементы со стеклянными или другими прозрачными вертикальными перегородками площадью больше 2 м² должны получать заметную разметку: повторяющиеся линии или сетку точек. Даже невидимая стенка становится частью разговора о городской среде.

Реклама устроена не менее подробно: на строительной сетке в зонах A и B ей отводят максимум 30% площади, остальное должно воспроизводить закрытый фасад. Сетка может висеть не дольше девяти месяцев, а снова разместить такую рекламу на том же здании разрешат лишь через восемь лет. Это попытка не дать ремонту превратиться в бессрочный рекламный щит.

Пока все это только проект, а не действующие правила. Замечания принимают до 15 октября. Важнее всего, по-моему, посмотреть не только на конкретные цифры, но и на карту приложений: какие улицы и какие открытые жилые ансамбли город считает достойными особой защиты.

Источник: проект и приложения, пояснения города.

В нормальные дни я почти не думаю о распорядке, который себе придумал. Встаю, работаю, делаю привычные вещи в привычное время. Иногда даже кажется, что неплохо бы все встряхнуть. А потом проходит одна ночь почти без сна — и выясняется, что ничего встряхивать не надо. Я хочу обратно в тот день, где голова соображает, а простые дела не требуют переговоров с самим собой.

Мне нравится, что в моей рутине многое решено заранее. Не нужно каждое утро заново изобретать, как прожить день. Это не клетка, а способ оставить силы на то, что действительно интересно.

Опустим карикатурные «смски в Threads». Суть — очередное устрашение: не пишите ничего о социальных проблемах и ЖКХ, что может стать резонансным и виральным.

Но не виральность, лайк с ней, главная причина. Истории, рассказанные в Threads, выходят за пределы соцсети. Их подхватывают независимые СМИ (которые читают, как ни репрессируй тех, кто читает), и ребята в пиджаках вынуждены потеть на планерках, оправдываясь: как до такого вообще дошло?

Коллективных «их» это задолбало — и вот опять двадцать пять. Примерно столько лет этому приему. Threads оказался очень крут своими алгоритмами и локализацией. Моя лента каждый день снабжает меня полезной информацией и по Варшаве, и по Могилеву, и по Беларуси в целом.

Кто-то оказался не готов к новому уровню гласности и запросу на справедливость. Среди прикольчиков там проскакивает все больше социальных проблем, о которых просто больше некуда написать.

На эту кампанию ушло 15 тысяч часов работы волонтеров и рассылка 400 тысяч бланков по почтовым ящикам. В первые дни собирали больше 3,7 тысячи подписей в сутки, потом темп упал ниже двух тысяч. Обещанный «молниеносный финиш» не случился.

Но интереснее всего то, чем кампания решила закончить. Вначале это выглядело как широкое городское недовольство: развитие Варшавы, сужение улиц, проблемы в Szpital Południowy. К финалу вокруг инициативы осталась в основном жесткая правая среда — Гжегож Браун, Януш Корвин-Микке и публицист Рафал Земкевич.

Последний призвал «переголосовать варшавских аборигенов». Так он назвал жителей, которые голосуют против Качиньского, а потом якобы не понимают, почему в городе сужают улицы. Если их не победить, говорил Земкевич, они превратят Варшаву в резервацию.

Получилась довольно яркая концовка. Кампания хотела доказать, что говорит от имени Варшавы, но закончила тем, что стала оскорблять Варшаву за отказ с ней соглашаться. Не хватило 21 тысячи подписей даже до формального минимума.

Источник: Michał Wojtczuk, Gazeta Wyborcza.

Hermanos Gutiérrez — Los Ojos del Cóndor

Братья снова говорят почти без слов: две гитары, теплый аналоговый звук и мелодии, в которых есть и вестерн, и латиноамериканская память, и немного космического одиночества.

Для меня это самый простой способ погрустить — или превратить происходящее в кино.

В этом видео мастера работают с длинными полотнами ткани, а Bonobo играет DJ-сет прямо в мастерской.

А потом увидел объявление: павильон, где я раньше делал фото, закрылся. Закончился.

С одной стороны, грустно. С другой — прогресс вот так тоже проявляется.

#newmusicfriday

Новый альбом Beck — первый за семь лет, и здесь он снова возвращается к своей тихой стороне. Меньше экспериментов и игры с жанрами, больше акустических гитар, спокойного вокала и той меланхолии, за которую я особенно люблю Sea Change и Morning Phase.

И связь не случайная: к записи вернулись музыканты, работавшие с ним именно в те периоды. Получился очень взрослый и неторопливый Beck — музыка для осени, долгих прогулок и момента, когда уже совершенно никуда не хочется спешить.

Коул написал, что США продолжат работать над освобождением других людей. На фото — те, кто вышел на свободу сегодня.

Рад видеть среди всех Андрея Александрова. Так он выглядит спустя почти шесть лет заключения.

Источник: «Зеркало», фото Джона Коула.

• «Песьні пра каханьне»
• «Песьня падземных жыхароў»
• «Фабрыка»
• «Лепей ня будзе»
• «25, 26, 27»
• «Пакуль не пачнецца вайна»
• «Хруць і папалам»
• «Маё пакаленьне»

Ну і ўся творчасць гурта ZET.

Пераслухоўваў вось зараз — і трохі, моцна, афігеў: 25 гадоў таму, 20 гадоў таму, пяць гадоў таму і цяпер гэтая музыка ўсё яшчэ для мяне актуальная.

Глыба. Дзякуй за ўсё.

Инициативу ведет Мацей Вильк — предприниматель из авиационной отрасли и сторонник проекта Centralny Port Komunikacyjny. Чтобы референдум состоялся, до 28 сентября нужно собрать около 132 тысяч подписей жителей Варшавы с правом голоса.

Сначала Вильк сообщал, что ежедневно получает до 3,7 тысячи подписей. В середине августа темп упал ниже двух тысяч. Теперь организаторы рассчитывают на 400 тысяч листовок, разложенных по почтовым ящикам: люди должны сами заполнить бланки и передать их волонтерам или отправить почтой.

Собеседники «Wyborcza» из разных политических лагерей относятся к этому скептически. PiS официально говорит, что наблюдает за инициативой «с доброжелательной дистанции», потому что она якобы гражданская и внепартийная. Неофициально в партии, по данным издания, не хотели связываться с кампанией, которая может закончиться провалом.

Депутатка от KO Дорота Лобода считает, что Вильк уже готовит объяснение на случай неудачи. Ранее он пожаловался, что в XXI веке подписи приходится собирать на бумаге, на улице и в любую погоду, а часть бланков могут отклонить из-за ошибок или неразборчивого почерка.

Проблема, впрочем, не только в процедуре. По словам собеседников «Wyborcza», организаторам не удалось создать вокруг референдума сильную эмоцию и понятную причину, которая могла бы вывести людей на улицы. В соцсетях это тоже заметно: один из роликов в поддержку кампании за семь часов набрал чуть больше 300 просмотров.

В мэрии, как пишет газета, уже меньше нервничают, но публично победу не празднуют. Там не хотят ни дополнительно мобилизовать оппонентов, ни «сглазить» результат. До конца сбора остается две недели, а затем подписи еще будут проверять.

Источник: Michał Wojtczuk, Gazeta Wyborcza.

Mixmag піша не столькі рэцэнзію на Distance In Static, колькі пра паваротны момант у кар’еры Саймана Грына. Восьмы альбом Bonobo выйшаў 11 верасьня на Ninja Tune — і сам музыка кажа, што гэта, магчыма, ягоны апошні альбом у традыцыйным цыкле «запіс — прома — тур».

“I think it’s time to just get off that wheel for a bit.”

За 26 гадоў Bonobo прайшоў шлях ад даўнтэмпа пачатку нулявых да жывых шоу з поўным складам, клюбных сэтаў і цёплай, вельмі цялеснай танцавальнай музыкі. Mixmag падкрэсьлівае: ягоная сіла ў тым, што ён ніколі не спрабаваў застыць у адным жанры.

Новы альбом выданьне апісвае як магчымую фінальную рысу пад альбомнай эпохай Bonobo. Тут ёсьць звыклыя сольныя трэкі для танцполу — напрыклад, Drift, які Грын сабраў сам у пакоі на Prophet-5.

“All the parts just seemed to suggest what to do next.”

Не меней важныя і калябарацыі: Nilüfer Yanya, Aanya Martin, Ichiko Aoba, Kanako Yamamoto, Arooj Aftab і Joy Crookes. Трэк Fire On The Water з Arooj Aftab нарадзіўся ў студыі Ніла Янга — са выпадковай гітарнай петлі, якая спачатку «не павінна была стаць нічым».

Пасьля альбому Bonobo не зьнікае. Ён хоча выпускаць музыку і граць канцэрты на сваіх умовах — без абавязковай прывязкі да рэлізнага цыклу. Далей могуць быць кіно, візуальнае мастацтва, інсталяцыі або нават альбом для модульнага струннага квартэту.

“I’ll still make music, but I’ll do it on my own terms.”

Пры гэтым дыджэінг застаецца ягоным галоўным нэрвам. Грын кажа, што любіць граць для людзей, якія прыйшлі ня толькі на Bonobo: там ня трэба прадстаўляць уласны каталёг — дастаткова быць добрым дыджэем.

Выснова Mixmag простая: Bonobo не заканчваецца. Ён проста выходзіць са звыклай формы альбому — і становіцца яшчэ менш прадказальным.

Крыніца: Mixmag — Breaking the cycle: Bonobo’s evolution is entering a new phase.

Первая: прошло уже четверть века.

Вторая: я до сих пор помню тот день почти по минутам — где был, что делал, как узнал. Как все вместе смотрели Euronews. Будто это случилось не в другой жизни, а совсем недавно.

Оказывается, это особенность памяти. У этого явления есть название — flashbulb memories, «вспышки памяти». Большая новость ломает обычный ход дня, включает тревогу, и мозг особенно цепко фиксирует контекст вокруг события.

Но важна одна оговорка: такая память не обязательно точна. Детали с годами меняются, достраиваются, смешиваются с чужими рассказами и повторными просмотрами. Зато остается само ощущение момента, когда привычный мир вдруг стал другим.

Наверное, поэтому мы помним не только событие. Мы помним себя в ту секунду, когда узнали о нем.

Купился на хайп и решил сгенерировать новой моделью себе красивую картинку. У всех были классные фотки на выходе, а у меня получилось это.

А вот сам промпт

Use the uploaded photo as the PRIMARY IDENTITY REFERENCE.

Transform the person in the uploaded photo into a completely believable photograph taken in the mid-to-late 1980s, approximately 1985-1988.

The person must remain unmistakably the SAME PERSON.

PRESERVE IDENTITY WITH EXTREME ACCURACY:

— exact facial identity

— face shape and bone structure

— eyes and eye spacing

— eyebrows

— nose shape and proportions

— lips and mouth

— jawline and chin

— ears

— natural skin tone

— distinctive facial characteristics

— facial hair pattern

— natural asymmetry

— apparent age

Do NOT redesign, beautify, masculinize, feminize, idealize or «improve» the face.

Do NOT turn the person into a generic 1980s model.

Do NOT change the person’s ethnicity or recognizable physical characteristics.

Only transform the ERA.

Make this look like a real photograph that was physically taken sometime between 1985 and 1988 — not a modern photograph with an 80s preset, not a digital recreation, and not an AI image pretending to be vintage.

Imagine that an unknown photographer actually photographed this person in 1986 and the original 35mm negative was developed and printed professionally.

THE 1980s WORLD:

Give the person an effortlessly cool, sophisticated and authentic mid-1980s appearance.

Use period-correct:

— hairstyle

— grooming

— clothing

— accessories

— fabrics

— colors

— silhouette

— interior design

— furniture

— objects

— architecture

— photographic lighting

The styling should feel naturally fashionable for the period, with subtle European and American editorial influences.

Avoid costume-like «80s» clichés.

No exaggerated shoulder pads.

No ridiculous hair.

No caricature.

No stereotypical disco costume.

No obvious retro props simply inserted to communicate «1980s.»

Instead, create the feeling of someone who was genuinely stylish in 1986.

WARDROBE:

Dress the person in sophisticated authentic 1980s clothing appropriate for a stylish creative professional.

Think:

premium casual tailoring, relaxed designer sportswear, vintage knitwear, high-quality denim, leather, understated jewelry, elegant shirts, structured jackets, natural fabrics and carefully chosen accessories.

The clothing should look expensive, authentic and lived-in rather than theatrical.

PHOTOGRAPHIC CONCEPT:

Create a striking editorial portrait with the intimacy and authenticity of a private photograph.

The setting could be:

— a stylish 1980s apartment

— an elegant European hotel

— an independent record store

— a creative studio

— a sophisticated café

— a city street

— an intimate bar

— an art-filled interior

— a private party

Choose ONE setting that best complements the person.

The environment must genuinely belong to the 1980s.

Include subtle period details naturally integrated into the scene, but never turn the background into a museum display.

COMPOSITION:

Create a sophisticated photographic composition with natural human proportions.

Use a believable professional 35mm portrait perspective.

The subject should feel photographed rather than posed for an AI image.

Use natural body language:

relaxed posture, subtle confidence, authentic expression, imperfect spontaneity.

The framing should feel like a real photograph taken by a skilled portrait photographer.

Avoid the artificial symmetry and hyper-perfect composition typical of AI-generated portraits.

35MM FILM CHARACTER:

The image must have the physical visual characteristics of real 35mm color negative film from the 1980s.

Include:

— fine but visible film grain

— natural film texture

— subtle highlight halation

— gentle blooming around bright areas

— realistic optical softness

— slightly imperfect focus

— natural depth of field

— restrained micro-contrast

— organic color response

— subtle color shifts

— realistic exposure variation

— slightly warm analog rendering

— delicate shadow detail

— natural highlight roll-off

— authentic photographic noise

The skin must retain realistic pores, fine lines and natural texture.

Do NOT make the skin look digitally smooth.

The image should have the subtle imperfections of an actual optical photographic process.

COLOR:

Use authentic 1980s color-negative photography.

Slightly warm, rich but restrained colors.

Natural skin tones.

Muted blacks.

Gentle reds, blues, browns and creams.

Slightly faded highlights.

Subtle color separation.

Do NOT use modern cinematic teal-and-orange grading.

Do NOT make the colors neon.

Do NOT oversaturate.

LIGHTING:

Use believable period photographic lighting.

Soft window light, tungsten practical lighting, subtle on-camera flash, or restrained studio lighting may be used depending on the chosen scene.

Lighting should feel physical and photographic.

NO NEON LIGHT BEAMS.

NO CYBERPUNK.

NO SYNTHWAVE.

NO LASER LIGHTS.

NO FUTURISTIC LIGHTING.

NO MAGENTA-CYAN GLOW EFFECTS.

This is an authentic 1980s photograph, not an 80s-inspired digital poster.

REALISM:

The final image must pass as a genuine archival photograph.

It should feel as though someone could discover the original print today in a private 1980s photo album.

The photograph should have the emotional quality of a real memory:

intimate, stylish, slightly imperfect, tactile, spontaneous and nostalgic.

IMPORTANT:

Do not add artificial «vintage effects» on top of a modern-looking image.

Instead, construct the entire photograph as if the camera, lens, film stock, lighting, wardrobe, environment and photographic process all existed in 1986.

The age of the photograph should come from the PHOTOGRAPHIC PROCESS and the PERIOD-CORRECT WORLD, not from obvious filters.

ABSOLUTELY AVOID:

modern smartphones

modern cars

modern furniture

modern architecture

modern hairstyles

modern clothing

modern logos

contemporary typography

social media aesthetics

digital camera look

HDR

hyper-sharp details

plastic skin

AI beauty retouching

perfect symmetry

excessive bokeh

fake film scratches

heavy dust

fake VHS artifacts

cassette-tape distortion

extreme sepia

excessive grain

overexposure

oversaturation

cyberpunk

synthwave

neon beams

laser lights

pink-and-blue light rays

futuristic elements

retro-futurism

cartoon styling

illustration

painting

CGI

3D rendering

fashion caricature

generic AI face

The final image should NOT scream «1980s.»

It should quietly and convincingly LOOK LIKE IT WAS ACTUALLY MADE IN THE 1980s.

FINAL TARGET:

A breathtakingly realistic 35mm color photograph of the SAME PERSON from the uploaded image, authentically transported into 1986.

It should look like a rare, beautifully preserved photograph discovered in a private photo album — effortlessly stylish, intimate, tactile, slightly imperfect and completely believable.

The reaction should be:

«Wait… is this actually a photograph of you from the 1980s?»

NOT:

«This is an AI-generated image with an 80s filter.»

Photorealistic.

Authentic 1980s photography.

Real human skin.

Real optical characteristics.

Realistic film response.

Perfect identity preservation.

No obvious AI artifacts.

Потом — Black Sands и The North Borders. Кажется, я знаю в них каждую ноту.

Отдельная любовь — Bonobo с живой группой. Я был на концертах в 2007-м, 2018-м и дважды в 2022-м. Еще был диджей-сет в Манчестере в 2024 году, но со звуком там было грустно. Все-таки рейвы в складских помещениях — не мое.

Migration вышел в 2017-м, когда у меня самого многое менялось. Может, я романтизирую это совпадение, но альбом стал саундтреком того года и всего, что тогда со мной происходило.

А Fragments в 2022-м я слушал в самолете, когда еще не знал, что меня ждет дальше.

И вот 11 сентября выходит новый альбом — Distance in Static. Думаю, понятно, почему я так его жду. Уже знаю, как послушаю его впервые целиком: в наушниках, на прогулке. Скорее всего, потом буду слушать весь ближайший месяц, отыскивая нюансы и спрятанные звуковые головоломки.

А в марте Bonobo выступит в Варшаве, Вроцлаве и Гданьске. Но об этом расскажу потом.

Duo понравился, но не до такой степени, что бегу волосы назад. При оказии взять ради нового опыта — вполне ок: смерджить телефон и iPad mini. Ну и будет интересно потрогать перед покупкой.

Новая графическая модель от OpenAI — отвал башки, конечно. Попросил изобразить нас с Юлей через десять лет: мы неприлично богаты, скромны и счастливы.

Анджей Почобут сегодня приехал в Гродно, как и обещал.

Это очень волнительное и важное событие для всех, кто не может вернуться. Да и для тех, кто внутри Беларуси не собирается уезжать.

На фоне всего этого беспросвета это слабый лучик надежды. Пока не понимаю только, надежды на что, но однозначно — событие.

Посмотрели на выходных свеженький Mayday. Ох, надо читать аннотации все-таки и относиться к фильмам попроще.

Эта кинолента напомнила мне, почему жанр клюквы — не мое. Но сделано красиво, масштабно и дорого. Да так, что до финальных титров не покидает вопрос: а зачем вообще все это наснимали? Кстати после титров классная сцена! В 2026 году и в понятных всем обстоятельствах фильм выглядит странновато. Это мягко говоря.

Тут есть все, что предполагает жанр, и даже больше: неоновые вывески в сибирской глуши, интерьеры и экстерьеры, выкрученные до максимума абсурда. Повторюсь: кино сложно воспринимать всерьез. Но зачем тогда о нем писать?

Во-первых, это отличный пример для разговора об аудиториях. У фильма явно есть свой зритель — он полюбит и посмеется над увиденным. Так можно сказать, наверное, о каждом фильме. Но здесь раздел аудитории географический и контекстно-культурный.

Во-вторых, даже такое — не мое кино, но должное отдать надо: сделано очень красиво. Открыточные виды, трюки, сюжетные повороты и штампы. Будапешт и канадские горы — любо-дорого посмотреть.

Для поп-кругозора посмотреть вполне ок. А если вы бережете свое время и не готовы к видам Красной площади с ядерными ракетами — я, например, был не готов, — то, скорее всего, мимо.

Фильм довольно страшный. Не в смысле «теперь боюсь летать», а в более неприятном: как огромная инженерная компания, которая десятилетиями строилась вокруг качества и безопасности, постепенно начинает жить по законам финансовой эффективности. А дальше — сокращение расходов, аутсорсинг, давление на сотрудников, проблемы с контролем качества, люди, которые пытаются об этом говорить, и менеджмент, которому очень не хочется их слышать.

Во время просмотра у меня несколько раз возникало здоровое подозрение: ну ладно, это Netflix, документалка явно обвинительная, наверняка авторы где-то хорошо сгущают краски.

Поэтому после фильма я полез проверять.

И вот тут стало интереснее.

Большая часть самых неприятных вещей из фильма подтверждается не авторами фильма, а расследованиями NTSB, FAA, материалами Конгресса и судебными документами. После инцидента Alaska Airlines в 2024 году, когда у почти нового 737 MAX 9 прямо в полете вырвало дверную заглушку, NTSB пришел к выводу о системных проблемах с производственным контролем Boeing. Отдельно досталось FAA за недостаточный надзор.

То есть проблема фильма скорее не в фактах.

Он действительно упрощает причинно-следственную связь. В реальности это огромная система: Boeing, поставщики, FAA, сертификация, совет директоров, менеджеры разных уровней, кадровая политика. В кино все это удобнее складывается в историю «инженеров сменили финансисты, прибыль победила безопасность».

Это интерпретация. Но сами проблемы с безопасностью, культурой внутри компании и контролем качества — совсем не интерпретация.

И, кажется, в этом главный успех фильма.

Большая часть этой истории уже была публичной. Были отчеты, слушания, расследования, документы на сотни страниц. Но одно дело — когда все это существует где-то на сайте авиационного регулятора, и совсем другое — когда полуторачасовой фильм на Netflix показывает это миллионам людей.

Документальная журналистика иногда не открывает секрет. Она делает уже известное невозможным игнорировать.

Я начал смотреть фильм с мыслью «наверняка драматизируют», а закончил чтением отчетов авиационных регуляторов.

Не рекомендую как способ расслабиться вечером.

Но очень рекомендую посмотреть: Freefall: A Reckoning for Boeing на Netflix.

Что почитать: финальный отчет NTSB по рейсу Alaska Airlines 1282 и сообщение FAA о предложенных штрафах Boeing на $3,139,319.

Kasabian вернулись с девятым альбомом, который слушается не как набор припасенных к фестивалям припевов, а как цельная ночная поездка. Тут есть знакомые жирный бас, гитарный шум и самоуверенность размером с Лестер, но между ними — темные синты, дискотека, хип-хоп и психоделические провалы.

ACT III лучше не дробить на треки. Он идет через интерлюдии и резкие повороты к финальному Say You (Closer), где группа вдруг убирает весь шум и оставляет большой, почти битловский жест. Музыка для момента, когда ночь уже закончилась, но никто не хочет первым это признать.

Проку для меня пока немного. Выглядит глючной. Внимания требует столько, будто настраиваешь не инструмент, а сам инструмент настраивает тебя. И это на специальной стерильной машине, где нет ничего лишнего. Ну и токенов всасывает — мама не горюй.

Тормознул до выходных. Может, когда будет больше времени и меньше ожиданий, что-то щелкнет. А пока — разочарован.

С одной стороны, немного малодушно интересоваться у детей, как прошли их месяцы без школы, в первые же дни школы. Такая оплеуха от системы образования.

А с другой — очень полезный навык рефлексии с ранних классов. Который, впрочем, без других механизмов саморегуляции малоэффективен.

Как же я его провел, это лето… Честно, интересно, ценя каждый момент. И печальный, и красивый, и радостный. И все это — с благодарностью.

Но вернемся к школе. Вот у меня вопрос, теперь уже напрасный: а почему в мае не пишут сочинение «Как я хочу провести лето?». Было бы полезно, и не только детям.

Сочинение в сентябре — это отчёт. А в мае был бы план. Разница как между чеком и списком покупок.

Пока экспериментирую с OpenRouter — это такой микшер моделей без подписки, платишь только за токены. Выглядит интересно, гибко, но деньги там не бесконечные.

Когда кредиты на OpenRouter закончатся, план простой: беру ChatGPT Plus и прикручиваю его к своему агенту Иве внутри Телеграма. Агент в мессенджере с нормальными лимитами — это и есть тот самый «чатгпт в кармане», каким он должен был быть с самого начала.

Виленская — лектор с трёхсоттысячной аудиторией на YouTube, мастер превращать поп-хиты в уроки музыковедения. Но здесь она взялась за чужую территорию — академическую медиевистику — и ошибок там нашлось столько, что спор вышел за пределы музыкальных чатов: подключились учёные, артисты, музыкальная пресса.

Ответ автора курса отдельно: она признала, что «наговорила ерунды» и не наняла научного редактора, а потом предложила критикам прислать видео с исправлениями — мол, включит их в курс и выложит в открытый доступ. Коллеги прочли это как издёвку: мол, за ошибки платит студент, а править пусть идут бесплатно сами. Метод Виленской она описала сама: берётся за незнакомую тему, ошибается, исправляется по ходу — «я продаю не знание, я делюсь инструментами анализа и способом мышления».

Обе стороны по-своему правы — и именно поэтому история зацепила столько людей.

Эксперты правы в главном: платный курс — это не блог-заметка. Когда человек платит деньги, он покупает проверенное знание, а не черновик вслух. Ошибки в базовых вещах, за которые берут полную стоимость, — это вопрос честности продукта, а не стиля работы.

Но и Виленская права в другом: без популяризаторов академическое знание умирает в фондах библиотек. Человек, который сделал музыку интересной миллионам, приносит отрасли больше, чем десяток безупречных диссертаций. Проблема не в том, что она лектор не-медиевист. Проблема в цене и упаковке: подавался курс как экспертный — значит, и отвечать надо по экспертным меркам.

Дисклеймер «мог ошибиться» на сайте — костыль, а не решение. Честная конструкция выглядела бы иначе: либо в контенте молча убрать слабые места, либо честно назвать курс «первым знакомством с темой» и сбросить цену до уровня энтузиазма, а не экспертизы.

Источники: Афиша Daily, Клик или умри, ClassicalMusicNews. Событие: август 2026.

Google выпусціў новую мадэль распазнавання маўлення Gemini 3.5 Transcribe — і ў спісе з 85+ моваў ёсць беларуская (be-BY). Гэта не дробязь: да гэтага сучаснай стэнаграфіі для нашае мовы практычна не існавала.

• Якасць узроўню судовага пратакола. Памылка ўсяго 2,6% на гатовых запісах і 4,0% у рэжыме рэальнага часу (па замерах Artificial Analysis) — лепш, чым у большасці платных сэрвісаў.
• Гадзіна гутаркі за адзін запыт. Аўдыя да 1 гадзіны ператвараецца ў тэкст з разметкай: хто кажа (дыярызацыя спікераў), дзе кожнае слова пачынаецца і сканчваецца.
• Умны тэкст, не «сырая стэнаграма». Мадэль сама прыбірае «э-э» ды «ну», выпраўляе аговоркі («сустрэнемся ў аўторак — не, у сераду») і фарматуе вынік.
• Свой слоўнік. Можна дадаць да тысячаў спецыяльных тэрмінаў — імёны, тапонімы, прафесійныя словы будуць пісацца правільна.
• Кошт. Прыкладна 5 цэнтаў за гадзіну гуку: гадзінны інтэрв’ю пераўтворыцца ў тэкст амаль бясплатна.

Як скарыстацца

1. Без праграмавання: зайсці ў Google AI Studio, выбраць мадэль gemini-3.5-transcribe і прымацаваць аўдыяфайл. Гатова.
2. Праз API: паставіць Google AI SDK і выклікаць мадэль з аўдыя. Падыдзе для аўтаматызацыі: падкасты, вэбінары, відэа → тэкст для блога.
3. Парада: спачатку пратэставаць на сваім запісе і праверыць правапіс — і толькі потым ставіць у рэгулярны працэс. Мадэль пакуль у стане адкрытага прагляду (public preview).

Што з гэтага выйсце для кантэнту

Гадзінная гутарка = чарнавік артыкула. Запісваеш разважанне на голас па-беларуску — атрымліваеш чысты тэкст з абзацамі, які застаецца дашліфаваць. Для ўсіх, хто думае хутчэй, чым піша, — гэта змена працоўнага працэсу.

Крыніцы: афіцыйная аб’ява Google (26.08.2026), табліца моваў у дакументацыі ai.google.dev (праверана 29.08.2026: Belarusian be-BY у спісе), замеры дакладнасці — Artificial Analysis.

И тут есть деталь, которая обычно ускользает от тех, кто с этим еще не сталкивался: содержание не имеет никакого значения. Можно было вести блог про закаты, выкладывать рецепты драников или фотографии неба — результат был бы ровно тот же. Механизм репрессий не читает контент. Он реагирует на факт существования канала и на то, что у канала есть аудитория.

И это не история конкретно про инстаграм. Тот же штамп можно получить на телеграм-канал, ютуб, тикток, страницу в фейсбуке. Это закатывание в асфальт тех, кто постит альтернативное мнение.

Что происходит, если продолжать вести страницу

Каждый новый пост засчитывается как отдельный эпизод длящегося правонарушения. Активность протоколируют, и чем регулярнее публикуешься, тем проще собрать «системность» — формальное основание для перехода из административного дела в уголовное.

Если игнорировать блокировку и продолжать вещать, саму страницу со временем могут признать уже не материалом, а экстремистским формированием — это отдельная статья УК, и по ней реально дают от трех до семи лет лишения свободы. Формально это меняет статус автора: из нарушителя — в фигуранта уголовного дела, заочно.

После этого страницу берут на регулярный мониторинг, и уже любая эмоциональная фраза или мем разбираются экспертизой на предмет разжигания розни или оскорблений. Если автор за границей — копится материал на заочный суд и розыск, вплоть до ареста имущества, которое осталось в стране. А заодно под подозрение в «содействии экстремизму» начинают попадать любые коммерческие интеграции и коллаборации с людьми оттуда.

Переименование и приват не спасают

Первая мысль, которая приходит в голову — просто переименовать аккаунт или закрыть его в приват. Не спасает. У профиля есть числовой ID, который не меняется вместе с юзернеймом, и именно на него, а не на красивое имя в шапке, опираются материалы дела.

Приват тоже не работает как щит: контент, который уже признали экстремистским, никуда не делся из протокола, а оставшаяся внутри аудитория трактуется как распространение среди неопределенного круга лиц. Более того, попытка переименоваться сама по себе иногда идет в дело как попытка скрыть следы.

Единственное, что реально имеет смысл с точки зрения безопасности — это не попытки спрятать себя, а забота о тех, кто остался внутри страны. Почистить подписчиков (хотя список, скорее всего, уже заархивирован в момент признания) и прямо предупредить оставшихся отписаться и стереть переписку.

Это не про подписчиков. Это про нервы

Когда я разложил всю эту схему по полочкам, стало очевидно то, что интуитивно я и так понимал: все это не про подписчиков и не про контент. Это про то, чтобы заставить нервничать конкретно меня.

Логика простая. Создать постоянный фоновый стресс, чтобы энергия уходила на тревогу, а не на работу. Включить самоцензуру, чтобы я сам заткнулся, удалил страницу и перестал писать. И показать, что «дотянутся» — хотя физически, пока я не пересекаю определенные границы, рычагов у них ровно ноль.

Это конвейер. Такие списки штампуют сотнями, чтобы издалека деморализовать как можно больше людей одним и тем же шаблоном. Я в этом смысле не исключение и не мишень номер один — я просто попал в общий поток.

Как разделить два слоя

Так что если с вами произошло то же самое — с инстаграмом, телеграмом, ютубом, неважно с чем — имеет смысл трезво разделить два слоя. Первый: реальные юридические риски, которые касаются в первую очередь тех, кто физически внутри страны или регулярно туда ездит, — тут важно позаботиться именно о них, а не о своем аккаунте. Второй: психологическое давление, которое работает только при одном условии — если вы дадите ему сработать.

Я решил, что не дам.

Пока я сгораю со стыда (иногда, редко или почти никогда) за написанные впопыхах ться-тся, у некоторых на продакшене встречаешь вот такое. И что? И ничего — миллионы зарабатываются, токены токенятся, караван идет.

Есть несколько ускоряющихся трендов (хотя они, скорее, еще из античности):

Качественно и быстро = дорого. Дешевые решения требуют много времени и настроек. Это как будто было всегда, но еще год назад зажатой в кулачке двадцатки хватало на что-то путное, а теперь — готовь монеты.

Пока ты придумываешь стартап, мальчишки и девчонки в смешных майках уже выкатили MVP, подключили Stripe и продают старые идеи под новым соусом. Чего-то прям нового-нового по-настоящему ну очень мало.

Это я уже кряхчу, получается?

В шестой раз поеду на Open’er. Не потому, что это самый лучший фестиваль на свете. А потому, что он понятный и предсказуемый: раз в два года туда приезжают артисты, которых я или еще не видел, или хочу увидеть снова.

Сегодня стартовала продажа билетов на 2027 год. Первым хедлайнером объявили Tame Impala, и я, конечно, полез смотреть цены. Заодно сравнил с теми годами, когда уже был.

В 2007-м Open’er еще был трехдневным: билет стоил около 249 zł, а кемпинг — смешные 20 zł сверху.

В 2009-м фестиваль стал четырехдневным: 320 zł за вход и 360 zł с палаткой.

В 2012-м — 410 zł и 460 zł с кемпингом.

В 2018-м — уже 639 zł и 719 zł соответственно.

В 2025-м финальная цена дошла до 1139 zł за билет и 1409 zł с кемпингом.

За двадцать лет четырехдневный билет подорожал примерно в четыре с половиной раза: с 249 zł до 1139 zł. Билет с кемпингом — примерно в пять раз: с 269 zł до 1409 zł.

На 2027-й стартовый FanTix стоит те же 899 zł, что и год назад, плюс 5% сервисного сбора. Получается 943,95 zł. Завтра начнется Early Bird — и цена станет выше.

Фестиваль вырос из локального трехдневного события в большой европейский опен-эйр. Вместе с артистами, инфраструктурой и ценником.

И это все равно дешево. Четыре дня фестиваля, плюс два дня до и после, море, палатка, друзья и больше десяти концертов, ради которых хочется ехать.

О да! Мы специально оттягивали этот момент: перед новым сезоном пересмотрели все три предыдущих — и вот сегодня наконец проглотили первую серию.

Это какое-то блаженство. Настолько бережно, красиво и с любовью всё сделано — от интро до титров.

Смотрим в оригинале, поэтому голоса героев сначала звучат непривычно, но быстро втягиваешься, всё понятно.

Очень достойное продолжение. Молодцы.

На выходных в каком-то оцепенении попался мне Portal, и я решил его перепройти. Она совсем небольшая, но я сознательно растягивал прохождение и кайфовал: прошло почти 20 лет с момента релиза, а играется и ощущается до сих пор на 10 из 10. Идеальный баланс сложности, заковыристости и тонкого юмора.

Если вы любите красивую, умную британскую электронику так же, как я, то наверняка помните их «Kingdoms in Colour» 2018 года — пластинку, которую в своё время заслушали до дыр во всех кофейнях, машинах и наушниках. С тех пор Maribou State пропали почти на семь лет.

И тишина эта была не творческим кризисом, а настоящей борьбой: у Криса Дэвидса (половины дуэта) нашли редкую патологию мозга — синдром Киари. Дальше была сложнейшая операция на головном мозге, долгие месяцы реабилитации, страх вообще больше никогда не вернуться к звуку и медленная сборка себя заново.

Оригинальный альбом Hallucinating Love (вышедший на родном Ninja Tune в 2025-м) родился прямо из этого опыта, а свежее Deluxe-издание расширило его до монументальных 32 треков с ремиксами, лайвами и бонус-версиями. И самое удивительное: в нем нет ни грамма жалости к себе или тягучей депрессии. Наоборот — это невероятно светлая и жизнеутверждающая музыка. Сами парни говорят, что главным словом всего процесса для них стало «togetherness» — ощущение плеча, дружбы и возвращения к жизни.

По звуку это все тот же узнаваемый почерк Maribou State, но ставший заметно богаче и масштабнее. Их фирменная органика: щелчки винила, теплые акустические сэмплы, живой бас и струнные, аккуратно сплетенные с мягким UK Garage и даунтемпо-грувом. Местами музыка разгоняется до солнечного, почти фестивального соул-хауса в духе Jungle, но в следующую секунду возвращается в глубокий, интимный вайб Bonobo. И, конечно, Холли Уокер (Holly Walker). Ее голос на синглах «Otherside» и «Blackoak» — это отдельный вид кайфа и смысловой центр альбома. Строчка «I feel I’m getting stronger by now» в припеве звучит не как поп-клише, а как выстраданная личная победа.

Слушать строго целиком: на хорошей акустике дома или в наушниках на длинной вечерней прогулке. Пластинка из категории тех, что не просто развлекают, а буквально возвращают ресурс и выравнивают внутреннее состояние.

Это не производственный роман и не справочник по вождению. Это честный и терапевтичный рассказ о том, каково это — снова почувствовать себя полным новичком, как в 17 лет, когда тебе кажется, что жизнь уже расписана на годы вперёд.

Эта история — не о маршрутах, а о людях и самом Берлине, увиденных сквозь лобовое стекло и зеркало заднего вида. Она о страхе начинать все заново, о неизбежных ошибках и о том, как пережить потерю привычной роли, снова почувствовав себя семнадцатилетним новичком. Но главное — это честное напоминание об эмпатии: о том, что по другую сторону любого стекла всегда находится живой человек со своими переживаниями и судьбой.

Книга читается на одном дыхании благодаря легкому слогу и обезоруживающей искренности. Она отлично зайдет всем, кто сейчас проходит через кризис профессии, ищет себя или просто хочет тёплую, человечную историю о жизни без прикрас. Кстати, прочесть можно за одну поездку в атобусе.

Купить на эпол букс

Батист — джазовый пианист, воспитанник Джуллиарда, много лет был бэндлидером в шоу Стивена Колберта, а в 2021 получил Оскар за музыку к мультфильму «Душа». Но последние пару лет он взялся за неожиданный проект — «Batiste Piano Series», где переигрывает классиков через призму блюза и госпела. В 2024 вышел альбом «Beethoven Blues» — одиннадцать треков, где темы Бетховена превращаются то в буги-вуги, то в госпел-стомп, а «К Элизе» звучит так, будто ее сыграли в новоорлеанском баре. А буквально на днях (14 августа) вышел «Black Mozart» — продолжение той же серии, только уже с Моцартом: Батист говорит, что импровизация была у того в крови, и он просто возвращает ей место.

Слушать можно прямо в Apple Music Classical — там оба альбома лежат отдельными карточками с его комментариями о процессе записи, плюс в обычном Apple Music есть подборка Jon Batiste Essentials на час с небольшим.

Слушать Black Mozart

Netflix придумал штуку, мимо которой я не смог пройти. К десятилетию Stranger Things они выпустили первый сезон… в формате VHS. Нет, не на настоящей кассете. Это отдельная версия сериала, которая выглядит так, будто вы взяли затертую кассету в видеопрокате где-нибудь в 1983 году.

Идея кажется простой, но на самом деле они проделали огромную работу. Это не фильтр «под VHS». Сериал заново перекомпоновали из широкого киношного кадра 2:1 в почти квадратный телевизионный 4:3. Причем не просто обрезали края, а буквально перемонтировали композицию каждого кадра, чтобы самое важное всегда оставалось в центре. Плюс добавили все, за что мы когда-то ненавидели видеокассеты: дрожание изображения, шум, цветовые помехи, полосы трекинга. Хорошо хоть перемотка сейчас не актуальна. Ну и поверх записи точно не будет другой записи. Кек.

Когда первый сезон вышел в 2016 году, его уже снимали как признание в любви кино 80-х. Правильная оптика, цвет, музыка, атмосфера. А теперь поверх этой стилизации наложили еще одну — эстетику домашней VHS.

В эпоху, когда телевизоры становятся все больше, разрешение — все выше, а HDR — все ярче, внезапно оказывается, что иногда людям хочется увидеть не идеальную картинку, а ту самую, немного шумную, с которой связано детство.

Всегда было интересно, как в недрах корпораций рождаются такие проекты и как их обсчитывают. Ну значит явно в этом есть денежная выгода. Не поверю, что это угар по ностальгии. Пока я не словил тот муд когда хочется включить кассетку вместо спотифая, или колупаться с видиком вместо эпол тв, но видимо это пока. Забавный твист.

Это ретро поверх ретро, получается? В 2026 нам предлагают ностальгировать по тому, как в 2016 году мы ностальгировали по 80-м?

Смотреть тут.

В 25 лет я предпринимал подобный эксперимент — тогда меня поразил эффект и социальный и физиологический. Многие вещи стали проще. Теперь я не чувствую больших изменений: после стресса или недосыпа все равно бывает что-то типа похмелья. А мой социальный круг настолько либерален, что никакого давления по этому поводу не чувствую. Поэтому быть трезвым в сорок намного легче чем в 25 (ну по крайней мере мне).

Намного легче даются всякие волевые решения и физическая активность, меньше лени и прокрастинации.

А еще есть мир поразительно вкусных б/а пив. Выбор поражает и доступность и цена радует вкусовые сосочки тогда, когда этого действительно хочется.

Пока что мне все очень нравится. Я даже не почувствовал дискомфорта, когда не посетил фестиваль пива или Ниццу и там и там не выпив по бокальчику. Даже на собственный др было легко и свободно. Так что, хорошо и без этого. Радуюсь.

Но я опять о музыке. Неделю назад у меня случился концерт Phantogram — этих ребят я особо не надеялся увидеть живьем в наших краях. Поэтому, завидев афишу, сразу схватил талоны. Я почему-то думал, что будет прям большая площадка. И хоть был солдаут, чуть ли не самая маленькая клубная сцена Niebo их приютила. Но зато удобно добираться: самый центр.

Удивительно, что пришло их послушать прям много молодежи где-то до 30 — процентов 70 зала. Они толпились под сценой, пока старички у бара на сквозняке качались под знакомые мелодии. Оказалось, я знаю все их треки: было приятно поорать припевы и помахать руками.

По звуку это, конечно же, не лайв-бенд (а так хотелось бы!), много минуса. Но вокал и энергия шарашили мощнейше. Я бы хотел попасть на них на свежем воздухе и чтобы места попрыгать было вдоволь. Тут пришлось себя сдерживать.

Вот сейчас пишу эти строки под Phantogram и немного себе завидую и не верю даже, что это со мной было.

Этот блог останется личным, и я буду сюда иногда писать о всяких своих делах и размышлениях. Это будет реже, но будет.

На deni-deni.digital попробую развернуть микромедиа о дигитализации и о том, куда она привела — там будут новости технологий, рекламы и культуры под фокусом.

Есть ещё пара проектов, но до них у меня руки не дойдут пока. Как и мозги. Надо подумать.

Вообще очень удивлён, как тело быстро адаптируется. Буквально неделя — и уже готов двигать дальше. Но видимые результаты всё же медленнее, чем я думал.

Ещё сменил белок — с Млековиты перешёл на Optimum Nutrition. По вкусу ок, а по составу — ну, немного легче восстановление и чуть лучше усвоение.

Итог прошлой недели: 5 зарядок и 2 плавания. Это очень хорошо мне помогает в работе и размышлениях.

Всё не могу решиться на пробежку. Как будто что-то сдерживает. Хочу понять, как собрать систему из той активности, что есть, чтобы получать удовольствие.

Snoop выпустил не альбом — выпустил проект. Сначала фильм, 27 марта, потом пластинка, сегодня. Концепт про то, что происходит за десять минут до полуночи: время, выбор, всё что идёт не так или как надо — зависит от того, с какой стороны стоишь.

Звук — плотный west coast, Death Row-режим, Snoop частично сам за пультом. Короче, то что надо для пятницы.

С другой стороны, я всегда знаю, на что потратить время, если мне не работается — читаем, играем или разбираемся с чем-то с помощью ютуба.

Некоторые активности пришлось делать не так интенсивно, как хотелось. Например, диджеинг дважды в месяц. Ну что-то не выходит чаще, но отказываться совсем не вариант.

Вот не снимаю фото — это не нравится. Немного попустит с работой и займусь.

В этот раз я себя словил на мысли, что начну без большой подготовки. Не буду себя кошмарить размышлениями о том, как это пойдет. Взял и начал. Да, неидеально — но я уже чувствую эффект.

Во-первых, стало легче записываться и рассказывать. Реально, сам процесс записи облегчился.

Во-вторых, вокруг куча тем, которые мне интересны. Когда делаешь не ради цифр и в них не смотришь — все идет легко. У меня уже есть целый список того, о чем хочется рассказать.

В-третьих, процесс. Я попробовал разное: от записи одним куском до нескольких эпизодов, смонтированных прямо в инстаграме и в Edits, до полноценного монтажа в Final Cut. Все способы хороши, когда есть настроение.

Планирую продолжить. Закончу тогда, когда почувствую — все, хватит. Или когда наберу достаточно данных для выводов. Пока эксперимент интересный — пересесть из кресла зрителя в кресло создателя контента довольно забавно.

Короткие итоги первой недели по платформам:

Instagram — самая живая площадка. Топовые ролики по 900–1300 просмотров, 511 заходов в профиль. География совпадает с реальной: Могилёв, Варшава, Минск, Вильнюс.

YouTube Shorts — 5400 просмотров, 18 часов суммарного времени просмотра, +5 подписчиков.

TikTok — за неделю 2300 просмотров, 114 лайков, 12 комментариев, 26 заходов в профиль. Вовлеченность приличная, репостов нет — и это ожидаемо.

Снимаем дальше!

Я уже с одной стороны думал — может, это я в чём-то неправ, может, это я что-то делаю не так. Но пока выходит так, что нейросети никак не могут встроиться в мой процесс иначе, как просто помощник в чём-то. Но пока не могут меня заменить в тех местах, где я прям хорош.

И поэтому я буду очень плотно наблюдать за всякими новыми инструментами, возможностями, но не пытаться схитрить и где-то заменить себя нейросетью.

Вот пример: 4 дня назад я сильно пересидел за полночь. Ждал товарища с рейса, он должен был у нас заночевать. И хоть потом получилось встать относительно непоздно, зато все следующие утра были сильно позже — 8-9! И чувствовал себя я отвратительно. Спать по 8-9 часов для меня перебор. Голова мутная, тело слабое.

Я попробовал утром бахнуть зарядку и контрастный душ — но несильно улучшилось состояние. Вчера еще заготовил себе прям расписание, поставил будильник — но его сегодня даже не услышал, спал крепко. Может, ещё погода виновата — был штормовой ветерок с дождём. Это сильно контрастирует с погодой, которая держалась последний месяц.

Это я все к чему: я хоть теперь понимаю, почему это со мной происходит и как это пофиксить — вовремя пойти спать, нормально спать и проснуться вовремя без пересыпа. И возврат в свою рутину по задачкам и привычкам.

Шесть лет после It Is What It Is — и вот пятый альбом. Thundercat не изменил себе: джаз-фьюжн, фанк, нео-соул, немного странности — но на этот раз все это упаковано компактнее и мелодичнее. Пресса называет Distracted самой «песенной» его работой. Звучит как комплимент, и, кажется, им и является.

Альбом про внимание, тревогу и размытую границу между реальностью и интернетом. Тексты более прямые, чем раньше — про забывчивость, неловкость, повседневный хаос. Гостей много: A$AP Rocky, WILLOW, Tame Impala, Channel Tres. И отдельно — посмертный трек с Mac Miller, который сам по себе повод.

Не знаю, сказывается ли общая усталость за прошедший месяц (хоть вроде где-то как-то отдохнул), или что-то нагнало меня, или я уже перебрал за месяц с физухой — и бассейн, и регулярно гиря. На сегодня вообще капитально ничего невозможно делать. Какой-то сплошной развал.

Но я себя словил в каком-то моменте, когда понял: все, стоп. Не надо себя чморить, не надо себя как-то унижать, винить. Я молодец, я очень много поработал. И сегодня можно сделать только какие-то прям срочные дела и ответить на срочные сообщения. И отстать от себя.

Потому что завтра будет новый день. Завтра я сделаю все, что запланировано. Нет ничего срочного.

Последние 4 года я постоянно шучу про возвращение в Могилев у себя в соцсетях. И это весело. Нет, серьезно. Кто-то скажет — это слишком, типа тема слишком серьезная. Ну так я и не спорю, ведь именно вокруг серьезных тем и фокусируется внимание людей. Конечно, есть категория юмора условно про пердеж, но на эту тему можно шутить 364 дня в году и так.

Я люблю розыгрыши и шутки, особенно когда они не злые и остроумные и приводят к позитивной эмоции в итоге. Я за то, чтобы бренды, организации и официальные лица в этот день шутили. И искренне не понимаю, когда кто-то большой и серьезный выкатывает новостной повод в этот день и потом обижается, что был понят не так.

Мне нравится популярная легенда, согласно которой в 1582-м Франция перенесла Новый год с апреля на январь. Кто не слышал — праздновал по-старому. И с них угорали. А они не могли поверить, как такое может быть, и думали, что их как раз разыгрывают.

Конечно, больше всего я мечтаю в этот день прочитать новости (вы скорее всего догадываетесь какие) и восприму их за шутку, а они в итоге окажутся правдой. Вот это был бы прееееекоооол.

Я обратил свой взор на то, что можно превратить в свой старый WordPress-блог. И если честно, пока очень слабо представляю, куда и в какую сторону мигрировать. С одной стороны, хочется сохранить свою человеческую, личную тему. С другой — хочется продолжать рассказывать про какие-то важные дела.

Я думаю, что можно поэкспериментировать: оставить личный блог в личном блоге — всё, что касается музыки, хобби, каких-то жизненных вещей. А профессиональное и цифровое перевести на другой домен, который у меня есть и который в принципе простаивает. Попробовать на него прицепить какую-то другую платформу, поэкспериментировать, посмотреть, насколько это рабочая ситуация.

Также хочется поэкспериментировать больше с короткими форматами, вертикальными. Но если честно, пытаюсь для себя найти какую-то нишу. Не хочется торговать кофейником. Хочется делать что-то полезное людям, не создавать какой-то очередной контент ради контента. И поэтому это не даёт вообще возможности что-либо создавать.

Я думаю, что за ближайший месяц поставлю себе такую задачку — разобраться в этом и привести за апрель свой блоггерский workflow в рабочее состояние. Потому что уже на это есть силы, есть интенции.

Магазин находится в Китае, но сайт сделан очень качественно. Цены приятные — в очки можно уложиться до 100 долларов. И это не просто очки, а еще со всякими нахлабучками — специальными панелями, которые накладываются на очки, и они становятся солнцезащитными.

В общем, выбрал нужную модель, ввел все свои параметры, все свои показатели, оплатил и принялся ждать. Ехали довольно бодро — буквально 12 дней до Варшавы. Прямо на пороге, на моем коврике оказалась приятная картонная упаковка. Внутри — просто царская комплектация: чехольчик под кожу, отверточка, которой можно подкрутить, если вдруг что раскрутится, еще мягкий чехол и специальная салфеточка.

Но самое главное — очки. Прям вообще нет вопросов к линзам. Все очень классно сделано, смотрится чисто и приятно. И самое удивительное — с каким вниманием к деталям и к материалам это всё сделано. Это не похоже на кустарную работу. Прям хорошая оптика потрудилась. По ощущениям, такое в Варшаве через салон стоило бы тысячу-тысячу двести злотых.

Думаю, что буду пользоваться этим интернет-магазином и дальше. Специально оставлю здесь код, который может помочь получить скидку 20% на заказ очков. Не хотелось, чтобы это было каким-то рекламным постом, но я реально немного в шоке, потому что совсем не ожидал этого от такого абсолютно незнакомого для меня бренда.

Промокод и магазин тут

Восемь лет ждать — и получить именно это. Не осторожное возвращение, не эксперимент ради эксперимента, а что-то похожее на аварийную посадку космического корабля на максимальной скорости. Robyn сама так и описывает звук пластинки — и она не преувеличивает.

После медитативного Honey здесь все иначе: пульсирующая танцевальная электроника, искаженные гитары, синтезаторы, которые не украшают, а давят. Девять треков про зависимость от любви, разбитое сердце и взрослую свободу — без розовых фильтров, местами смешно, местами жестко.

Сегодня шёл по парку и вдыхал холодный воздух. Резко похолодало, +6 и ветерок. Но этот воздух пах шоколадом из ближайшей фабрики, и это было очень вкусно. И я подумал: блин, всё выходит так, что мне нужно генерировать по возможности хорошие воспоминания.

Для того чтобы, если я доживу до возраста, когда мне будет уже не хотеться или тяжело чего-то хотеть или получать — чтобы всё это можно было хотя бы вспомнить и от этого получить удовольствие. Или если после инсульта буду лежать парализованным в кровати и только мозгом что-то вспоминать — что у меня останется по большому счёту какой-то период, где я смогу просто вспоминать: вот у меня было вот это в 30 лет, а вот я вот туда сходил. Если, конечно, мозги совсем не отключат.

Это на тот случай, если кончина будет не быстрой. Хотя надежда, конечно, на то, что смерть придёт не мучительно и в тот момент, когда ей нужно прийти. Без трагической случайности. Условно — уснул и не проснулся. Не мучился, не оставил долгов, не оставил врагов.

И вот воспоминания как раз и будут мне вознаграждением за ту жизнь, которую я прожил, услышал, увидел, прочувствовал. Захотел — купил себе классный велосипед. Купил его, потому что хочу здесь и сейчас, а не когда-то в будущем. А когда я уже не смогу ездить на велосипеде, буду вспоминать, что у меня был самый лучший в мире велосипед, который чертовски меня радовал те годы, когда я мог им пользоваться.

А ещё я думаю, что эта мысль появилась как последствие другой мысли, которую я недавно узнал. Когнитивные психологи доказали, что мы что-то в своей жизни по-настоящему вспоминаем только один раз. А все остальные разы, когда нам кажется, что мы вспоминаем — это воспоминание первого воспоминания. Потом ещё раз мы вспоминаем уже второе воспоминание. И поэтому, когда мы что-то очень долго вспоминаем, оно в итоге стирается.

Мне от осознания этого стало немного не по себе. Получается, что даже своему воспоминанию мы не можем доверять. Это не просто что-то неизменно записанное, к чему мы обращаемся как к файлу на жёстком диске, который не меняется со временем, не выцветает как фотография, не стирается как рукопись. Наше воспоминание совсем другое — оно со временем видоизменяется.

Это странно. От этого осознания стало как-то не очень приятно. Хоть себя вроде никогда особо не жаловался на память. Но теперь я понимаю, что это хрупко. И то, что у нас есть, в итоге остаётся только то, что мы вспоминаем, вспоминаем, вспоминаем, вспоминаем.

Я лишен одиночества, слава богу. У меня гармоничные отношения, в которых я счастлив и которые очень люблю. Но оказывается, можно его ощутить, когда партнер уезжает не на пару часов, а на три дня.

Очень непривычное состояние. Какая-то пустота, рассеянность. Вроде делаешь что-то привычное — пьешь чай, ходишь по квартире, решаешь дела. Но все как-то не так происходит.

Когда нет человека, с которым постоянно проводишь время. У нас рабочие столы рядом, мы обедаем-завтракаем-ужинаем вместе. Чаще уезжал я — там движуха, меньше замечаешь. Тут я остался в привычных локациях, но рядом нету привычного отвлечения, привычной коммуникации.

Смотрю на Юлино место — сумки на кресле, баф лежит, а самой Юльки нету. С одной стороны, мне не грустно. Но и не весело. Я испытываю то, что давно не испытывал.

Я понимаю, что это рациональный подход: есть дедлайн — берешь и делаешь. Когда дедлайн далеко — растягиваешь. Но очень хочется научиться делать многие вещи до дедлайна. Чтобы потом спокойно прийти выступить, сдать документ или репорт — и дальше жить без нервного напряжения.

Потому что такая штука, конечно, рациональна в плане экономии времени и трудозатрат, но абсолютно не приятна физически. Когда тебе нужно делать работу 7-8 часов подряд без перерыва — это совсем не круто. Много напряжения. И самое мерзкое — на следующий день после такого забега ты все еще не работаешь, потому что отходняк.

В моем плане рациональный подход — дробление задачи на мелкие кусочки. Я думаю, что нужно не только дробить и расписывать, а забивать себе конкретно в календарь и делать из этого четкие куски рабочего времени над конкретной задачей под конкретный дедлайн.
Звучит все очень просто и банально. Но когда у тебя мультипроектность и отвлечения — это кажется сложным. Вместе с тем, сейчас, проговорив это и осознав, понимаю: это более чем возможно. Просто требует более скрупулезного планирования своих сил, времени и ресурсов.

И я вхожу в новую неделю с приятным бонусом: уже месяц держатся хорошие физические нагрузки. Тело прям отвечает. Причем не “терпи”, а как будто с благодарностью. И поэтому мне реально кайфово этим заниматься — без отторжения и без внутреннего “ну ладно”.

Особенно хорошо в этом месяце держатся прогулки: 5 км в день. Это меня очень поддерживает. Уже стало базой, без которой как-то странно.

И я думаю, что с апреля перейду на утренние прогулки — до завтрака, часов в 6–7. Уже будет кайфово: свежо, пахнет по-другому, музыка в ушах, и получается такое тихое время на себя, пока день еще никого не попросил ни о чем.

Сложно поверить, но даже 20 лет назад можно было следить через интернет. Не было стримов, но были обрывочные фотографии и ЖЖ, полный постов на эту тему.

Помню 20 марта. Еду на учебу в университет. Почему-то решил идти не напрямую, а пройти через город — посмотреть, есть ли хоть что-то в глазах людей, хоть какая-то ясность насчет того, что случилось. Город был абсолютно будничным. Понедельничным. Без каких-либо намеков на политическую особенность.

А вот университет запомнился хорошо. На первую пару прибежал декан. Начал пересчитывать, кто пришел, кого нет. Сразу искал способы связаться с отсутствующими — он был категорически против того, что люди могли поехать протестовать.

Поехать из Могилева в Минск было непросто. Маршрутки тормозили, у молодых парней спрашивали, куда едут, многих высаживали. Не задерживали — просто сажали на маршрутку, идущую обратно, и отправляли домой. Но те, кто ехал протестовать, знали об этом. Пытались просочиться другими способами: автобусами с какими-нибудь колоннами (косить под дурачка), дизелями, окольными маршрутами, которые контролировали слабее.

Помню, как декан почему-то вымещал злобу на тех, кто не пришел на первую пару. Орал, какие мы неблагодарные, как мы не любим государство, чем нам не угодило. Странная, кринжовая ситуация. До сих пор помню — меня переполняло чувство несправедливости, ощущение, что опять все украдено, опять все как-то странно получилось.

Я еще не знал, чем обернутся события 2006-го. Палаточный лагерь разогнали через несколько дней — брутально, жестко, ночью. Март был холодным, низкие температуры держались по ночам, и это добавляло еще больше драматизма тому, как люди держались в центре Минска.

После этого ничего подобного в белорусской столице долго не было. Все уроки были извлечены. Был более брутальный и жесткий 20-й год — но это уже другая история.

Это дебютный альбом шведской банды Girl Scout, и в нем хорошо сошлись тревога, ностальгия и инди-роковая бодрость. Где-то слышатся знакомые тени Alvvays и The Beths, но важнее другое: у группы уже есть свой вайб. Если начинать знакомство, то очень удачно — у меня с этой пластинкой совпало и по звуку, и по общему настроению.

Никогда их раньше не слышал, но здесь мэтч случился сразу. С первых треков Brink звучит очень правильно: живые гитары, светлая меланхолия, хороший темп и та энергия, которая не давит, а просто быстро втягивает.

И я заметил еще одну вещь: хобби не заходит, когда ты уже выжат. Какие развлечения, если ты просто хочешь лечь и быть диваном.

Получается, хобби нельзя оставлять “на вечер, когда освобожусь”. Потому что когда освобожусь — сил уже нет.

Значит, надо не ждать вдохновения, а дожить до видимой “запятой” и волевым решением вернуть хобби в рутину туда, где оно работало: в время, когда фокус еще жив и есть когнитивные силы делать что-то не по работе, а в свое удовольствие.

Ежедневные апдейты “по чуть-чуть” не работают: нет фокуса, все превращается в шум. Техноштукам нужен отдельный кусок времени, иначе это просто инфошум.

Поэтому делаю просто: один слот в неделю, один час. Скорее всего в четверг. Разобрать накопившееся, выбрать 1–2 важные штуки и реально их протестить.

Потому что у меня уже месяц стоит компьютер под OpenClaw, и он пока работает как абонемент в зал: лежит красиво, а результата ноль.

Год закрутился, год завертелся — и вдруг оказалось, что столько всего появилось, чего нужно успевать и не отпускать. Это, конечно, трудно. Трудно со всех сторон, как ни посмотри. Но при этом не теряется интерес. Не теряется желание во всем поучаствовать. На что я себя нагрузил — сам не знаю, но пока это, кажется, самый нагруженный март ever в моей жизни.

И именно сейчас я прям телом понял, как важна система. Как важно распределение и правильная классификация задач.

Я для себя вывел простое правило. Если мне прилетает задача, я сразу ее классифицирую:

— Если это задача до 5 минут, я делаю ее сразу (если прямо сейчас не занят чем-то более важным).

— Если задача требует больше времени, но это рутина на час–полтора, я ставлю ее в ближайший доступный временной слот (если нет срочности).

— А вот длинные и тяжелые задачи — пока самая проблемная зона. Их нужно дробить, а у меня они плохо делаются “в один заход”. С ними пока беда.

Но есть и хорошая новость: мне кажется, я начал их потихоньку менеджерить. Не проваливаться под загрузкой, не убегать, а хотя бы раскладывать на куски и двигать вперед.

Я периодически пишу о своих экспериментах с привычками. Вот и время очередного апдейта.

Что идет хорошо.

Прогулки. Каждый день закрываю 5 км. Раньше было трудно найти на это ресурс и время, а теперь — просто часть дня, без торга.

Утренняя тренировка тоже держится. 15 минут помахать гирей и руками — очень нравится. Коротко, бодро, без героизма.

Бассейн в этом ряду вообще топ-привычка. Планирую на неделю вперед, и это каждый раз сплошное удовольствие. Редкий случай, когда “надо” давно превратилось в “хочу”.

Что идет сложнее.

Хобби. Работы стало больше, и оно пострадало первым. Сначала в начале года я выбил себе час на книгу и час на игру. Потом все ужалось до “час на книгу или игру” по очереди через день. Потом еще шире: “час — книга/игра/фото/сериал”. А сейчас это все исполняется уже больше машинально, без удовольствия, и чаще побеждает сериал — потому что он проще. Нажал кнопку — и ты как будто отдохнул, хотя не факт.

Чтение выборчей и новостей/AI-новостей стало полегче, но тут нужно задавать себе приятные рамки, иначе оно расползается как жижа по времени.

Что неожиданно выровнялось.

Вечерний дневник. Уже почти втянулся: времени и сил отнимает мало, а эффект есть.

Фото дня — самая приятная вечерняя привычка.

И совсем перед сном практика благодарности — почти не замечаю, как делаю. А значит, оно встроилось.

Где буксует.

600 активных ккал в день. Бывают спокойные дни, когда не добирается — и я не стараюсь “дожечь”. Не хочу превращать это в наказание.

В целом дней, когда я закрываю все привычки, стало заметно больше (вот скрины).

Февраль

Март

Из апдейтов по нагрузке: цель по ежедневной зарядке поднял до 15 минут — нагрузка растет, и мне это нравится.

Ну и главный провал сезона: подъем в 5 утра.

Стоит сну съехать за 23:00 — и утро становится непростым. Бодрости после душа хватает буквально на час, а дальше начинается день борьбы. И я заметил еще интересное: даже если уснул в 23:35, в 5:00 я все равно просыпаюсь — и заставляю себя задремать, хотя уже спокойно можно вставать. Как будто мозг проснулся, а я нет.

Этому посвящаю ближайшую неделю.

Формула простая: подъем в 5 — отбой до 22.00. Живем.

Сегодня перед нами новый альбом Джеймса Блейка. Здесь меньше холодного минимализма и больше тепла: атмосферный поп, электроника и привычное фортепиано, которое держит все вместе.

Много разговоров о любви, о том, как она меняется, о разочарованиях и попытках сохранить связь с людьми в странное время. Среди треков мне особенно выделяется Death of Love с лондонским хором и тяжелым басом.

И меня развалила мысль: а как дела у музыкантов и звукорежей, которые знают, что 10% (в лучшем случае) услышат музыку примерно так, как она задумывалась, записывалась и мастерилась?

Или шеф-повар, который выдал гостям блюдо с тонкими вкусами — а гость его солит или закусывает им водку. И даже не морщится.

Или журналист с редактором, которые вытащили наружу неприятные факты, сделали расследование, поставили подписи, выдержали проверки, а потом видят: глобально ничего не изменилось. Просто еще один текст в ленте. Еще одно “ого” на минуту.

И я сам себе отвечу: дела у всех профи, скорее всего, нормально. Немного пафосно звучит, но факт. На то они и профи, чтобы делать свою работу максимально круто в своих условиях. Иногда даже круче, чем “нужно”.

Потому что настоящая работа — это не когда тебя гарантированно поймут и оценят. А когда ты все равно делаешь хорошо, даже если половина мира слушает через один наушник, ест с кетчупом и читает по диагонали.

Качество — это не способ всем понравиться. Это способ самому кайфануть от того, что получилось. А остальным — если повезет — однажды услышать, почувствовать, прочитать и тоже слегка офигеть.

Ну и что я могу сказать — я в шоке. Слышать в любимой музыке новые нюансы — бесценный опыт. Наверное, с визуальными штуками такого не бывает. Хотя не знаю — и в цвете, и в звуке есть много нюансов, которые часто скрыты из-за качества носителя и условий восприятия. Надо будет поразмышлять на эту тему еще.

А пока наслаждаюсь. Подключил их к Rodecaster Pro — ну топ же, звучит потрясно. Взял для них хорошие кабели. Не лучшие, но прям крутые Cordial — они даже на ощупь крутейшие. И для диджеинга попробую — должно быть ок. Ну я надеюсь.

На столе стало тесно теперь, но с другой стороны это стимул двигаться дальше — искать квартиру, где у меня может быть мой кабинет и где уже все вместится и не будет таким громоздким.

Раньше я включал F1 как люди включают камин на YouTube. Красиво, шумно, быстро, иногда кто-то обгоняет, иногда кто-то вылетает, а ты сидишь и думаешь: “ну да, машины ездят”. На этом мое понимание обычно и заканчивалось.

А тут я вдруг поймал себя на том, что смотрю не просто “кто первый приедет”, а маленький сериал в реальном времени. Потому что контекст — это как субтитры к фильму. Без них вроде понятно, что люди разговаривают, но смысл ускользает. А с ними внезапно становится ясно, почему у одного голос дрожит, а другой улыбается так, будто сейчас кого-то съест.

Контекст в F1 — это не только “кто чемпион” и “какая команда сильнее”. Это куча слоев:

— почему эта трасса неудобная и для кого она особенно неудобная

— почему один пилот сегодня “должен” ехать агрессивно, а другой будет беречь резину как семейный бюджет

— что значит выбор шин, и почему иногда “медленно сейчас” — это “быстро потом”

— как один пит-стоп может быть на самом деле не про пит-стоп, а про шахматы

— почему “второе место” иногда победа, а “пятое” иногда катастрофа

И самое забавное: когда начинаешь хоть немного понимать, гонка перестает быть “гонкой”. Она становится историей про принятие решений под давлением. Про стратегию, риск, контроль эмоций и про то, как инженер в наушнике может быть не менее важен, чем человек за рулем.

Мне понравилось именно это ощущение: что я не просто смотрю на скорость, а начинаю видеть смысл.

Пока я в начальной школе F1. Я еще путаю половину имен, иногда не понимаю, почему люди так переживают из-за “чей-то позиции”, и периодически ловлю себя на мысли “а почему он просто не обгонит?” (спойлер: потому что “просто” там почти ничего нет).

Но мне уже ясно одно: следить дальше буду. Потому что это редкий вид спорта, где действие происходит не только на трассе, но и в голове.

И если у вас есть два-три простых ориентира для новичка — что отслеживать в гонке, чтобы было еще интереснее, — кидайте. Я люблю учиться быстро. Особенно когда на экране 20 машин, и все делают вид, что это нормально.

Приезжаю домой, включаю — и падает у меня челюсть на паркет. Концерт был в пятницу вечером. Релиз в воскресенье утром. Я понимаю, сейчас никого не удивишь лайвами на ютубе — причем высочайшего уровня и по качеству (буквально всего), но тут другая история.

Концерт не записывали в привычном смысле, а стримили в реальном времени кусками по 2–5 секунд прямо на серверы Netflix. Монтажеры начали работать прямо во время выступления. ИИ от Runway AI и собственные разработки Netflix делали цветокоррекцию и склеивали кадры с разных камер. Результат: некоторые этапы постпродакшена — в 10 раз быстрее, чем обычно.

Плюс жесткое правило: никаких телефонов на стадионе. 23 500 зрителей — все смартфоны в блокирующих чехлах. Операторы снимали с любых ракурсов, без светящихся экранов в кадре, что обычно убивает монтаж. Сет-лист известен заранее (весь новый альбом от корки до корки) — графику и шаблоны подготовили еще на репетициях. Фильм фактически собирался в прямом эфире, суббота ушла на финальную полировку.

Раньше концертный фильм выходил через полгода, и это было событием. Теперь — через 48 часов, пока на хайпе. Технологии, конечно. Но и деньги и люди. Netflix — махина

Альбом сделан вместе с Kid Harpoon — тем самым продюсером, который помог сформировать звук предыдущих релизов. Поэтому здесь нет резкой смены курса: скорее аккуратное продолжение линии Harry’s House, только с большим уклоном в танцевальный поп. Судя по всему, это именно тот альбом, который должен звучать на летних концертах — а мировой тур Together, Together стартует уже в мае.

В школьные годы «сокращенка» по литературе была способом хоть как-то высыпаться и не отставать, но была абсолютным злом. Что-то где-то прочитал, пробелы и тут и там, которые пришлось нагонять уже потом. Но моей вины тут немного. Лучи поноса методистам минобра, составившим программу так, будто у подростков больше нет никаких дел, кроме чтения книжек (особенно летом).

В универе такое не прокатывало, а теперь по жизни не прокатывает совсем. Важную информацию приходится читать и смотреть в полном объеме и в первоисточнике.

Ситуация сейчас такая: потребителей контента много — самого контента еще больше — времени на единицу контента стало сильно меньше. Саммари стал для меня скорее инструментом, где я решаю, стоит ли потратить часок на чтение или просмотр.

Практикую такое: контентные окна по выходным — когда все несрочное и интересное за неделю просматриваю и перечитываю внимательно. Это дает хоть какое-то успокоение моему FOMO.

А еще заметил JOMO (joy of missing out) — когда выходит что-то в начале недели, а к пятнице-субботе все уже успели обсудить, и по эху понимаешь, что можно и не смотреть. Все и так понятно.

У меня это не подвиг и не “борьба”. У меня это эксперимент. Хочу прожить весь 2026 без алкоголя (а там посмотрим), просто чтобы проверить: как оно, когда в голове меньше шума.

Откуда старт. Раньше было скучно и цивилизованно: 1–2 раза в неделю, пара бокалов пива. Иногда что-то покрепче, но без драм и без “ой, я ничего не помню”. Несистемно, но регулярно. И под конец прошлого года я вдруг понял, что устал. Не от “алкоголя”, а от эффекта: он перестал приносить расслабление и радость, а начал приносить мутный фон и последствия. И даже вкус стал… ну такое. То, что раньше было “ммм”, стало “да зачем”.

Что изменилось за 60 дней.

Минус 4 кг. Не потому что я стал святым, а потому что калории внезапно перестали прилетать из воздуха в бокале. Энергии стало больше, спорт дается легче — и это прям чувствуется. Плюс очень смешная штука: стали ярче вкусы и запахи. Как будто кто-то протер стекло у реальности. Я не ожидал, что “обычная еда” может снова быть интересной.

Сон и состояние. Тут без магии, но приятно. Внутри стало ровнее. Не скажу, что я превратился в дзен-монаха (общий фон жизни не располагает), но качелей меньше. И главное — я как будто научился расслабляться без костыля. Нет этого рефлекса “ну сейчас бы…” как автоматической кнопки в голове.

Насколько это оказалось просто. Я честно думал, что будет сложнее: вечера, встречи, “давай по бокальчику”. А по факту через пару недель мозг перестроился и стало ощущаться так, будто так было всегда. Как будто я не “отказался”, а просто выключил лишний шум.

Люди реагируют нормально. Никто не плачет в салат. Давления ноль. А еще — внезапный бонус: экономия примерно 200–300 злотых в месяц. То есть трезвость — это еще и подписка, которая возвращает деньги, а не списывает. Удивительная бизнес-модель.

Сомнений нет. Мне интересен именно долгий эффект, не “месяц на силе воли”, а “год как новый режим”.

Продолжаю наблюдение.

Коротко: 90% не видят, что картинку или текст сделала нейросеть — даже когда это очевидно. Причина простая: для большинства ИИ так и остался на уровне «забавы двухлетней давности» с аватарками и масками. После того всплеска люди, чья работа не связана с медиа или технологиями, просто перестали следить за прогрессом.

Разрыв между теми, кто погружен в тему, и всеми остальными становится все больше.

Читать тут.

Но когда смотрю на ближайшую неделю — кажется легче. С зарядкой точно: мои 10 минут махания гирей теперь вызывают больше приятного трепета, чем сопротивления. Тело начинает помнить. С прогулками сложнее — надо вписать в график, они съедают время. Хочу сместить их на первую половину дня, максимум после обеда, пока голова еще свежая.

Интересно наблюдать, как привычка из усилия превращается в притяжение. Сначала ты тащишь систему на себе, а потом она начинает тащить тебя — но уже в нужную сторону.

Новый альбом у Gorillaz — The Mountain!

#newmusicfriday

Дальше у человека выключается осторожность. Потому что “ну все ясно”. И вместо “проверю” появляется “сейчас объясню”.

И понеслось: комменты с интонацией прокурора, репосты мелкодисперсно по всем чатам, сторис, “ну я же говорил”. А иногда хуже — человек идет и что-то делает в реальности, не разобравшись. На одном факте. На эмоциях.

У меня есть простое правило: если новость вызывает мгновенное “НУ ВОТ!” — это не сигнал действовать. Это сигнал притормозить и проверить. Потому что когда мозг слишком быстро все понял, он чаще всего просто нашел удобный крючок. И повис.

Где-то в это время год назад я начал ходить в бассейн. Ходить — в смысле регулярно там бывать и что-то делать. Было очень лень, но было ощущение, что вот прям надо. Первые тренировки давались трудно: не хватало дыхания и сил. Дорога домой была непростой. Бывали недели, когда хотелось лишний раз поваляться на диване. Настрой на нуле, а еще нужно куда-то ехать, чтобы мокнуть, а потом сушить эти волосы…

Мои результаты далеки от спортивных. Я не атлет — это точно. Но случилось приятное. Спустя год километр дается на 10 минут быстрее, а после активности — легко и хорошо. Нередки недели, когда бассейн случается 2–3 раза. И теперь уже можно сказать, что это стало для меня привычкой и полезной опорой: мне уже некомфортно, если я не плаваю.

Что сработало в моем случае:

Компания. Я хожу плавать с женой. Часто даже случается на одной дорожке. Год назад она еще не умела плавать, а теперь всегда меня обгоняет. Это бодрит и веселит. А еще у нас есть подводное рукопожатие, когда мы плывем навстречу друг другу на разных дорожках.

Технические штуки. Довольно быстро просто нарезать круги мне наскучило. Я узнал про наушники для плавания. Теперь фигачу под любимую музыку. Позже обновил часы — и теперь трекаю тренировки еще точнее. Вроде мелочи и никак не связаны с плаванием, но они дополняют рутину.

Ритуалы. После тренировки мы обычно выпиваем бутылочку изотоника из автомата. Не знаю, полезно ли, но приятно — точно.

Мотивация. В самом начале я решил провести эксперимент: после удачной тренировки в качестве вознаграждения покупал себе тенниску. Впереди весна — новая майка всегда пригодится. Где-то на десятой я остановился: мне пока больше не нужно. Но петля выработалась — тренировка = что-то приятное.

Ну и самое главное: каким бы темным ни было настроение, после становится намного лучше. Можно жить.

И вот сегодня я не могу писать ни о чем другом.

Потому что война в Украине длится не “уже давно”, не “какой-то период”, не “почти”. Она длится вот этими цифрами. Днями, часами, минутами. Сотнями миллионов ударов сердца на каждого живого человека. И это не абстракция, это жизнь, которая идет под сирены, под тревогу, под потери, под холод, под усталость, под необходимость каждое утро снова собираться и держаться.

Невообразимо, сколько долго это тянется. И невообразимо, сколько силы нужно, чтобы все это выдерживать и продолжать сражаться — не только на фронте, но и в обычной жизни: работать, растить детей, помогать другим, не развалиться.

Я пишу это без выводов и без красивых слов. Просто фиксирую: четыре года — это адски много времени, чтобы жить в таком режиме. И украинский народ держится и сопротивляется.

Слава Україні!

Я пытаюсь разобраться. И иногда мне кажется, что самая частая преграда — инерция. Не лень как порок, а именно инерционность понятных действий. Как-то поспал. Как-то поел. Как-то поработал. Как-то заработал. И день закрыт. Завтра все сначала.

Парадокс в том, что инерция отлично имитирует стабильность. Внутри может быть хаос и усталость, но снаружи все выглядит “нормально”: ты же жив, делаешь дела, отвечаешь в чатах, покупаешь продукты, иногда даже улыбаешься. Организм и мозг любят “нормально”, потому что “нормально” не требует решений. А решения — это энергия. А энергии, как назло, и не хватает. И мы попадаем в классическую ловушку: чтобы стало лучше, нужна энергия, а чтобы была энергия, надо жить лучше. Замкнутый круг, но без драматической музыки.

И даже осознание этого редко меняет суть дела. Потому что осознание — не действие. Осознание — это когда ты красиво объяснил себе, почему снова сделал ровно то же самое. Мы вообще мастера: можем написать себе внутренний доклад на 12 страниц “почему я так живу”, и потом лечь спать в 2:30.

Но стать неврастеником, который каждые 15 минут спрашивает себя “а что я вообще делаю?” тоже не хочется. Это путь в тревожный дневник, где ты каждый день “начинаешь новую жизнь” и каждый день заканчиваешь ее в доставке еды.

Что делать тогда?

Мне нравится мысль, что тут не нужна идеальная система. Нужна маленькая штука, которая ломает инерцию, но не ломает тебя.

Не “с завтрашнего дня я другой человек”. А “я добавляю один якорь”. Один.

Например:

— сон: фиксированное время отбоя хотя бы 4 дня в неделю

— еда: один нормальный прием пищи без мусора

— тело: 20 минут ходьбы или зарядки без геройства

— голова: 10 минут тишины без экрана

Важно, что это не “идеальный день”, а “минимальный стандарт”. Такой, который можно выполнить даже когда ты устал, злой, занятой и в целом не настроен быть лучшей версией себя.

Потому что большая ошибка — пытаться побеждать инерцию силой. Сила — ресурс дорогой и редкий. А вот среда, ритуалы и маленькие якоря работают почти бесплатно. Ты не убеждаешь себя. Ты просто ставишь рельсы, по которым легче ехать.

И вот тогда появляется шанс на настоящие изменения: не потому что ты внезапно стал волевым титаном, а потому что ты перестал каждый день заново решать “жить ли нормально”.

Вопрос “что же делать?” я бы переформулировал в более практичный: какой один якорь я могу поставить на ближайшие две недели, чтобы инерция начала работать на меня, а не против?

И да, это скучно. Но скука — это часто и есть признак работающей системы.

Не першы год мяне бамбіць з гэтымі галоднымі гульнямі – 1,5% падатка ад PIT. *дысклеймер унізе

Гэта добры прыклад таго, як ад добрай камунікацыі залежыць фандрайзінг. Мяне ніхто не пытаў, у адкрытай прасторы інфы мала (усе сціплыя і не дзеляцца назіраннямі), таму я падзялюся!

Першае ў рэйтынгу — тэйк, што гэта «бясплатныя грошы» якія і так і так ўжо не ў цябе, таму зрабі лёгкі крок у бок — дапамагі! Ідэя зразумелая, але хлопцы-дзеўкі — гэта як бы маі грошы (хоць і ў мінулым), можна крыху павагі? Замест вадзяністага тэксту напішыце — чым дапамогуць маі 1,5%? КАНКРЭТНА! На прыкладзе мінулых гадоў — плаціць заробкі, зрабіць рэкламу, уставіць зубы дырэктару.

Таймлайн. Адзінкі пра 1,5% пішуць цягам года (малайчынкі). Але большасць робіць з гэтага працэсса шапіто — немагчымым гартаць стужку сацсетак — канькала адное навокал. Гэтаму дай, гэтым дай! Трэба зрабіць так, каб ад’ем сродкаў быў арганізаваны прафесійна — каб нават не ўзнікла ў вашай аўдыторыі сумневу каму плаціць калі настане час Ч.

Ваша аўдыторыя! Выходзіць з просьбай пра 1,5% трэба да лаяльных — напісаць у АП тым хто добра і часта каменціць, у рассылцы нагадаць некалькі разоў пачынаючы за паўгады, затаргеціцца на тых хто ў Польшчы ды энгэйджыцца вашым кантэнтам. Так-так, каб нешта атрымаць — трэба і на рэкламу выдаць. Арганічна такое не вельмі залятае. Зрабіць асобны выпуск падкаста. Запланаваць марафон. І не канючыць, што «ну тыпу мы зрабілі два пасты мук пяк пук — нам нічога не далі».

Ну і вішанька на торціку — падсумаванне выніку кампаніі. Дзякуй тым, хто шчыра піша пра сваі вынікі і дзячыць аўдыторыі. Гэта мега-пазітыўны момант каб стартануць актыўную кампанію на новы сезон.

Калі ёсць такі інструмент з гэтымі 1,5% — варта выдзяляць пад яго рысурсы ды людзей. Жывыя грошы вашых карыстальникаў гэта той рэсурс які ніколі не дарэмны.

Ну і пра дарэмнасць. Стараюся дапамагаць магчыма не самым папулярным праектам, але не бачу і не адчуваю што гэта на карысць ідзе. Адчуванне, што на тым баку гэта успрымаюць як бясплатныя грошы. І мы вяртаемся да пункта нумар еден.

Ну і хвілінка продажу паслуг — яшчэ не позна запусціць кампанію ў МЕТА на Польшчу ды Літву. Дапамагу гэта зрабіць эфектыўна і не за ўсе грошы Варшавы. Ну і на наступны сезон план распрацуем круты.

Разумею галоўны кансёрн — ў часе калі людзі данацяць і калі сродкі  прыходзяць у арганізацыі сапраўды ёсць момант непрадказальнасці. Але, няўжо гэта можа спыніць ад таго каб стартануць актыўнасць у гэты бок правільна? Га?

*У Польшчы 1,5% PIT OPP — гэта механізм, які дазваляе падаткаплацельшчыку накіраваць 1,5% свайго ўжо налічанага падатку на канкрэтную арганізацыю грамадскай карысці (OPP). Гэта не дадатковы збор і не “ахвяраванне з кішэні”: вы не плаціце больш, а толькі пазначаеце атрымальніка часткі падатку ў дэкларацыі. Пералік робіць падатковая служба на падставе вашага выбару.

Moby — Future Quiet

23-й альбом Moby —  самый тихий за долгое время. Минималистичное пианино, эмбиент, почти молитвенное настроение и несколько вокальных коллабораций. Главный жест — новая версия When It’s Cold I’d Like To Die с Jacob Lusk из Gabriels: аккуратный мост к 90-м без попытки сыграть на ностальгии слишком громко. Альбом для паузы, а не для беговой дорожки.

Mumford & Sons — PriZefighter

Шестой альбом Mumford & Sons — возвращение к форме, но с гостями и продюсером Aaron Dessner. 14 треков, около 49 минут: банджо, акустика, фолк-рок энергия и заметные фиты — Hozier, Chris Stapleton, Gracie Abrams.

Дум, квейк, эйдж оф импайрес (две части), КАЗАКИ, ГТА…

Сначала это был способ убежать от будней и отвлечься, а теперь, скорее, это любопытство. Работая с людьми, ощущаю необходимость следить за тем как они (мы!) отдыхают и тратят деньги на хобби.

Интересно следить за маленькими совсем проектами и за гигантами. У меня часто бывает так, что купив игру я к ней возвращаюсь через год-два. Современные проекты часто сложны, чтобы просто врубиться побегать полчасика. Надо читать, разбираться в лоре. Так и было с киберпанком 2077.

Вчера прошел одну из концовок и на 40 минут залип в титры. Нет, серьезно — 40 минут титров. Сколько там труда! Но и игра великая, конечно.

Словил себя на мысли, что возможно хожу по одним и тем же улицам, что и разработчики, сделавшие реальными улицы Найт Сити.

Титры сами зацените: